Нечаянные откровения - Борис Иванович Соколов

Язык – это наша жизнь, наша идентичность, особость, разнящаяся, несхожая с другими народами. Что же он такое для всех нас?

Им, как воздухом, мы дышим. Утрата его равна катастрофе для целого народа. Лишившись основ его, наработанных веками, – пропадём: неузнаваемо исказятся черты нашей жизни, исчезнет всё то, к чему мы привыкли, с чем сжились, что составляет существо нашего духа.

Драма в том, что это мало кто понимает. Повсюду продолжается обезъянье подражание всему иностранному с каким-то безоглядным пренебрежением своей речью, впитанной с молоком матери. Подобное отношение к подаренному предками богатству для любого малого народа трагично, а для такого как русский – с его великой культурой – просто преступно.

Карикатура к фильму

10.09

Замечательный «творец» Кирилл Серебренников объявил всенародно, что он не есть мошенник. И тут же почему-то разбежался выразить беспокойство по поводу состояния несчастной страны: «Я хочу, чтобы Россия из провинциальной (!) стала великой культурной державой.» – то есть, в переводе на нормальный язык, чтобы она доехала, наконец, до понимания творчества таких великих носителей культуры, к коим относит себя автор этого заявления.

Ну да, варварская-де она, некультурная, не приветствует, чтобы на театральной сцене персонажи, матерясь, как сапожники, слонялись в чём мать родила и вытворяли мерзейшие вещи.

Вот тут слегка ошибся допущенный почему-то к рампе «режиссёр»: как раз просто наивная она, Россия. Вон даже и к Достоевскому на беду не прислушалась.

Когда нехватка таланта компенсируется недостойными, низменными средствами – это и есть род натурального мошенничества, которое как раз должно быть так или иначе наказуемо и наличие которого следовало бы вписать в уголовный кодекс. И судить именно за это! Судить отлучением от профессии, которой выявленный мошенник недостоин.

Вообще подобное мошенничество развилось в нашей культуре до безобразия. Если говорить, например, о кино – перечислять замучишься. Скандально известный Учитель в своё время снял фильм о Бунине. Проявил интерес к великому писателю? Ничуть не бывало! Подлинным творчеством тут и не пахло: примитивно заботился о зрительском интересе, и главным для режиссёра тут был любовный треугольник, к которому подмешалась… лесбейская любовь. И вот теперь «учитель» подумал-подумал и взялся за несчастного Николая Второго. С теми же примитивными намерениями.

И какая же вседозволенность в нашем отечестве для подобных проходимцев! Красота! В ненасытной жажде популярности и того, что за ней следует (деньжат), с нечистыми помыслами откопав «жареное» из жизни самого несчастного из императоров, слепить дешёвую киношку – это можно, это не возбраняется. А вот возмущаться недостойным делом – этого допускать нельзя. Почему же это? А потому, что у депутата Поклонской должны быть другие заботы. Зато директорам институтов экономики, вроде никит-исаевых, позволено провозглашать табу на критику фальшивки.

Словом, как только появился протест – тут же слетелось вороньё и принялось клевать птичку, поднявшую голос. Оно истерически каркает, что душители свободы творчества стремятся запретить современные поиски в искусстве…

Нам пытаются наглым образом втереть очки. Ибо «поиски» эти давным-давно уже случались, покрылись плесенью и никак не могут быть связаны с современностью. Крикуны пытаются навязать нам зады. Ещё полсотни лет назад итальянский мэтр кино Витторио Де Сика сказал, что подобные кинорежиссёры сначала «снимают голые тела и сомнительного свойства сцены, а потом притаскивают за уши какуюнибудь идею, после чего они могут утверждать, что создали произведение искусства». Сказал – словно о нашем горе-киношнике, «приехавшем» из прошлого, уже довольно далёкого. А уж послушать этого, с позволения сказать, «учителя»… Какие речи, какой апломб! Будто втолковывает некие азы этаким несмышлёнышам.

Увы, приходится с горечью констатировать: наше славное, всемирно известное кино – умерло. И не где-нибудь там, в каком-нибудь забытом углу, н о у н а с побеждает Голливуд. И живя в стране, известной своей – всемирного масштаба – культурой, заниматься столь примитивно-пошлыми экзерсисами – как это вообще возможно?!

Для этого, не говоря уж о другом, надо напрочь потерять чувство элементарного стыда.

Ох, как же ошибся великий Гоголь! Совсем даже не скучно жить на этом свете, когда запросто, без помех, орудуют среди нас чертяки.

14.09

В хорошем расположении духа, с этаким добрым чувством, попытался смотреть-слушать концерт современных музыкантов и исполнителей.

Действо грандиозное! Световых и прочих невиданных эффектов – море; пафос ведущих концерт зашкаливает; хвалебные эпитеты, которыми и они исполнителей, и те друг друга награждают, – нескончаемы (всё певцы тут и певицы сплошь великие).

И стало мне очень грустно.

Всё это роскошество никак не может заслонить, сокрыть ощущения, что утеряно вообще что-то очень важное в эстраде.

Задался вопросом: чем в главном отличались прежние исполнители (такие, например, как Утёсов, Бернес, Шульженко, Магомаев и многие другие) от нынешних. Они… п е л и. В их репертуаре всегда была музыка, были выразительные мелодии, а в том, что они пели – были подлинные чувства. И во всём этом проявлялось истинное творчество!

Теперь ничего из перечисленного просто нет, а творчество… Оно отсутствует.

15.09

Проверяя состояние заболевшего, суют ему подмышку термометр – повышенная температура свидетельствует о нездоровьи.

Подобно этому по речи человека порой можно составить впечатление, вполне ли он здоров.

Точно так же, знакомясь с суждением специалиста по какому-нибудь профилю, определишь степень его профессионализма.

Вот присуждают литературную премию молодому автору. Члены жюри находят в его творении влияние Платонова, Кафки, Мамлеева и Сорокина… (!)

Уф! Что-то не верится, как этакий чудовищный винегрет мог бы содержаться в писаниях одного конкретного автора, ибо подобного свихнувшегося «творца» невозможно даже себе вообразить. А винегрет энтот царит в прокисших мозгах, с позволения сказать, жюри, членов которого следовало бы гнать поганой метлой с поля словесности.

Да куда там! Эти ушибленные современной литературной модой персоны нынче на коне – не только правят бал, но воспитывают неофитов в том же духе. Вот ещё одна молодая, удачно дебютировавшая, писательница в интервью наивно делится откровениями: обожаю, мол, Маркеса и ещё очень люблю Фолкнера, Дюрренматта, Камю… а перечитывать Джойса – у меня просто мания, да вот совсем забыла: и Чехова люблю…

Она даже не понимает, что в её бедной головке всё смешалось и воцарился лишь полный набор модных клише. Можно ли тут говорить о каком-то творчестве?!

16.09

«Перемены порождают и