Памяти солёная волна - Станислав Митрофанович Сахончик

В 2000 году на ней усилили бетонную заливку реактора и подвели более мощные понтоны, поставили датчики, ведущие постоянный мониторинг уровня радиации.

Кстати, по данным приморской журналистки Н. Барабаш, в посёлке Ракушка Ольгинского района таких вот бесхозных лодок стояло аж семь штук.

Мичман работал до тех пор, пока не свалился сам, и уже без сознания оказался в госпитале. Там его поставили на ноги, сняв внешние признаки лучевой болезни и признав годным к дальнейшей службе на подводном флоте.

Подводная лодка К-431 после пожара

После завершения спасательных работ весь экипаж «К-431» без всякого медицинского обследования перевели на другую лодку («К-48»), на которой старший мичман Скубко продолжил свою боцманскую службу. Кстати, он рассказал, что на эту лодку перенесли и ряд механизмов с взорвавшейся лодки, в частности один из перископов. Вместе с радиацией, надо полагать!

В то время часты были боевые службы и автономные плавания в Индийском и Тихом океанах, в Красном море и Персидском заливе. Это была реальная война нервов. Лодки этого проекта на нашем флоте называли «раскладушками» (за поднимающиеся контейнеры для ракет) и «ревущими коровами» – за сильный шум, производимый под водой и хорошо слышный противолодочным кораблям и лодкам противника, а экипажи советских надводных кораблей из 8-й и 10-й оперативных эскадр относились к ним с молчаливым уважением, как к смертникам.

Николай Васильевич рассказывал, что был и момент смертельного риска, когда лодка всплыла в Персидском заливе, демонстративно открыв контейнеры крылатых ракет недалеко от авианосца «Америка». Подобные вещи случались в те годы и с другими кораблями: такое уж тогда было время – шла «холодная война», и на Ближнем Востоке и в Африке сталкивались интересы двух сверхдержав. Не до себя тогда было, хотя и стал мичман часто и неожиданно терять сознание: начали сказываться последствия облучения. Много времени проводил по госпиталям, и в 1990 году был комиссован по состоянию здоровья.

Казалось, человек, отдавший Родине и Военно-морскому флоту лучшие годы и потерявший здоровье на боевой службе, должен быть окружён вниманием и беспрепятственно получать заслуженные льготы, положенные ему по закону и по совести. Но не тут-то было! Всё приходилось буквально выбивать, вырывать у военных чиновников. Нужно было кормить семью, поднимать троих детей. И мичман снова начал войну!

Война вторая

Как это ни странно звучит для нормального человека, но Николаю Васильевичу, не раз и подолгу лежавшему в специальном центре в Санкт-Петербурге, ещё и пришлось доказывать, что он является ликвидатором радиационной аварии именно на «К-431», что его болезни напрямую с этим связаны и что ему положены определённые законом льготы. Долго (почти 4 года) пришлось доказывать, что он является ветераном подразделений особого риска (кстати, до сих пор даже не все его товарищи по экипажу имеют такие удостоверения).

Ведь авария на «К-431» случилась до Чернобыля и, как у нас водится, была «наглухо» засекречена, с людей (первым делом!) взяли подписки о неразглашении, а часть секретных документов просто уничтожили по описи. И как теперь доказывать? Все мытарства, пройденные Николаем Васильевичем, в наглядном отображении составляют два больших полиэтиленовых пакета с пачками документов. Некоторые из этих документов представляют собой шедевры бюрократического творчества и заслуживают отдельного упоминания. Например, заключения различных медицинских экспертных комиссий, касающиеся заболевания лёгких.

До сих пор он не может получить медаль «Ветеран Вооружённых сил» и орден Мужества, хотя все соответствующие приказы и удостоверения у него есть. Специализированные медицинские комиссии он должен проходить в Санкт-Петербурге, в воинской части, а её недавно расформировали. Положенную ему как инвалиду «Оку» он получил только благодаря лично губернатору Санкт-Петербурга Матвиенко (дай ей Бог здоровья!). Морально поддерживают его и друзья по экипажу, а также адмиралы Храмцов и Мормуль (тоже уже далеко не здоровые люди). От них, да ещё от своей дружной семьи и от жены, настоящей русской женщины, черпает мичман силы для дальнейшей борьбы.

А недавно ветеран получил новый «подарок» от родного государства – с июля 2007 года ему снизили пенсию на 30 %. С горьким смехом Николай Васильевич рассказал, как от него прячутся сотрудники и руководители облвоенкомата. Даже письмо в администрацию Президента РФ в 2006 году не возымело действия.

Мы не можем в рамках этой статьи рассказать обо всех мытарствах бывшего подводника, потерявшего здоровье на службе Родине, – наверное, это дело для профессиональных юристов. Кто тут виноват и в какой степени – мы решать не вправе.

Ведь и чиновники Министерства обороны (в погонах и без них) тоже действуют по законам и приказам – в этом серьёзном ведомстве самодеятельность не поощряется. Другое дело, что все эти законы и приказы как-то слишком часто не совпадают с простым человеческим понятием о справедливости или исходят из каких-то других, неведомых нам, государственных интересов.

Мы сами – в прошлом моряки, прошедшие не одну боевую службу в тех же местах. И тогда, в восьмидесятых, так же как и мичман Скубко, и тысячи других моряков из 8-й и 10-й оперативных эскадр, были готовы пожертвовать своей жизнью за Отечество! А вот сейчас, зная, что нас после этого ждёт, – вряд ли. Кто из нынешних и будущих российских военных сможет рисковать жизнью при таком отношении к инвалидам и ветеранам военной службы? Наверное, ещё не раз подумает, прежде чем рискнуть. Смогут ли защитить Родину нынешние наёмные бойцы – тоже большой вопрос…

А ведь они, ветераны и инвалиды военной службы, просят лишь то, что им положено по закону. Но многие военные чиновники (которые, кстати, тоже когда-то станут пенсионерами) зачастую считают ветеранов кучкой вздорных и скандальных стариков, требующих невесть чего и желающих пустить по ветру родное Министерство обороны! По крайней мере, так оно со стороны смотрится.

Наверное, поэтому старший мичман в отставке Скубко и продолжает свою вторую войну – из чувства несправедливости и обиды! Мы невольно чувствовали какую-то вину перед ним, за то что растревожили старые воспоминания, замечая, как у ветерана дрожит голос, когда он вспоминает о погибших при взрыве и умерших от болезней друзьях, как тяжело ему вспоминать этот страшный взрыв на родной лодке. Вместе с ним воюют с Министерством обороны за свои права и другие участники катастрофы – гражданские жители посёлка Дунай и рабочие судоремонтного завода в общем количестве 2209 человек, которых просто взяли да и исключили из числа пострадавших при аварии «К-431» приказом командующего ТОФ от 29.04.1999 г. № 229.

(Очерк написан в соавторстве с С. П. Молодовым)