Пробное погружение - Геннадий Петрович Турмов

9 февраля сего года во всех дальневосточных храмах лили печальный свет свечи. От Чукотки до Посьета поминали воинов, живот свой положивших за Отечество. В Чемульпо была открыта мемориальная доска, посвященная бессмертному подвигу, а также поставлен величественный памятник нашим отважным варяжцам. Известно, что памятники надуманным героям не сооружают!»

ОТ РЕДАКЦИИ. Подвиг российских моряков священен и никем не подвергается сомнению. Ни журналистами, ни историками, ни благодарными потомками. Но условия и обстоятельства, при которых российскими моряками были проявлены самые лучшие качества, конечно же будут изучаться и уточняться. Лицензии ни истину в последней инстанции нет ни у одного, даже самого авторитетного историка.

Кстати, та же ссылка на французскую почтовую открытку как на источник информации о потопленных японских кораблях противоречит одному из лучших в мире справочников по боевым кораблям «Conway s All the World s Fighting Ships 1906–1921», изданному в Лондоне в 1985 г. Там говорится, что броненосный крейсер «Асама» разобран на металлолом в 1947 г. А бронепалубный крейсер «Такачихо», еще один ветеран Цусимы, был потоплен в 1914 г. немецким миноносцем в районе крепости Циндао в ходе Первой мировой войны. Так что точку в истории ставить, по-видимому, рано.

Причины Русско-японской войны 1904–1905 годов лежали в плоскости политических и экономических интересов конфликтующих государств: Японии и России. Попросту говоря, это была борьба за территорию Дальнего Востока. А поводом к ней послужил казус с лесными концессиями в Корее.

Выходец из Швейцарии, владелец торговой пароходной компании Юлий Бриннер в конце XIX века приезжает во Владивосток, активно занимается торговлей и попадает в авантюру в Северной Корее.

Он приобретает у Корейского правительства для своей лесной компании концессию на эксплуатацию лесов в верховьях реки Ялу.

Но у Юлия Бриннера не было достаточных средств, и он продал эту концессию государственному секретарю A.M. Безобразову. Тот привлек к этому делу царскую семью, которая вложила в него несколько миллионов рублей. Несложно видеть, почему именно лесная концессия в Корее имела такое большое значение.

Некоторые высокопоставленные лица в России, включая и генерала А.Н. Куропаткина, считали, что эти действия и привели к войне с Японией.

Возвратившись из Кореи, Юлий Бриннер продолжил свой бизнес в Приморье и вошел в первую пятерку дальневосточных коммерсантов, организовав компанию, объединенную с английским и германским капиталом «Торговый дом Бриннер и К°». Ему, в частности, принадлежал дом на улице Алеутской, который до сих пор является достопримечательностью Владивостока своей своеобразной архитектурой.

Внук купца Бриннера, Юл Бриннер, родившийся во Владивостоке, стал известным голливудским актером и запомнился советским зрителям исполнением главной роли в фильме «Великолепная семерка»…

Неожиданно для самого себя Михаил Николаевич стал собирать в отдельную папку вырезки из газет и журналов, а также почтовые карточки (так назывались тогда почтовые открытки) на тему Русско-японской войны. На одной такой карточке он прочитал:

С толпой безденежных пролазов,

Являть прогресса чудеса

Наш пресловутый Безобразов

Забрел в корейские леса.

Чтоб жизнь текла в Корее гладко

И чтоб прогрессу был простор,

Он захватил пилу, топор

И лес очистил без остатка.

Шапкозакидательские настроения охватили большую часть населения России.

Эйфория скорой победы над «макаками», маленького островного государства, быстро сменилась разочарованием в действиях русской армии и флота. И если в прессе и на почтовых открытках первых месяцев войны преобладали сценки, когда могучий русский казак одной плеткой усмиряет толпу «мелких» японцев, то после нескольких оглушающих своей неожиданностью поражений русской армии и потерями кораблей даже самые ура-патриоты словно бы протрезвели.

В прессе появились хлесткая сатира на генералитет и правительство России. На одной из почтовый открыток, например, была изображена компания из высших чинов, отмечающая тезоименитство жены Стесселя, а за окном тонули корабли, атакованные японскими миноносцами. Картинка сопровождалась едкими стихами:

Мы деловиты по натуре

И, отогнав усталость прочь,

Делами в грозном Порт-Артуре

Мы занимались день и ночь.

Мы утомились, мы устали

И мудрено ль. Что в тот момент

С российским флотом «инцидент»

Совсем нежданно прозевали.

В один из поздних февральских вечеров Михаил Николаевич устало шагал, направляясь к дому и преодолевая сугробы под завывание снежной метели.

Прямо с порога, даже не раздеваясь, он заявил Людмиле:

– Сегодня подал по команде рапорт о переводе во Владивосток. Буду сопровождать «Дельфин», а потом и воевать на нем.

– А как же я? – чуть не заплакала Людмила.

– Поедешь вместе со мной. Тебя я не оставлю. Снимем квартиру. Не могу же я оставаться в стороне. Пока мои лодки будут воевать. Тем более что мое предложение поддержал адмирал Макаров.

Но начальство решило по-своему: капитан 2-го ранга Беклемишев нужен был здесь, в Петербурге, для подготовки экипажей подводников и для укомплектования отправляющихся на Дальний Восток подводных «миноносцев».

Неудачи, начавшие преследовать русский флот с первого дня войны, заставили Морское министерство изменить отношение к подводным лодкам. Кроме порученной Балтийскому заводу постройки усовершенствованной подводной лодки типа «Касатка» 24 февраля 1904 года последовал заказ еще на четыре такие лодки, а 26 марта – на пятую, в счет средств Комитета по усилению флота на добровольные пожертвования. В тот же день Невскому заводу, уже не считаясь с секретностью, выдали заказ на шесть лодок Холланда. На этом возможности отечественного судостроения считали исчерпывающими. Французские союзники отказали России в помощи, запретив приехать в Петербург инженеру Лобефу, собиравшемуся наладить здесь выпуск подводных лодок французского типа.

Первые лодки могли быть построены не ранее лета, поэтому пришлось закупать готовые лодки за границей. У фирмы Холланда, уже связанной договором с японцами, 6 июня 1904 года удалось купить только одну готовую лодку «Фултон», служившую эталоном продукции этой фирмы. В русском флоте лодка получила название «Сом». Зато основной конкурент Холланда в США – фирма Саймона Лэка – уже в апреле предложила приобрести у нее не менее шести лодок ее системы. Одна из них, предлагавшая России еще в 1902 году («Протектор»), могла быть доставлена немедленно, другие пять фирма обещала полностью закончить в шестимесячный срок. В апреле 1904 года был заключен договор, и «Протектор», переименованный затем в «Осетра», тайно был доставлен на пароходе в Россию.

К концу лета 1904 года на воду были спущены лодки Беклемишева – Бубнова «Касатка», «Скат», «Налим», «Окунь» и «Фельдмаршал граф Шереметьев», заказанную на добровольные пожертвования.

Начались интенсивные испытания и практические занятия.

Но еще