Спецагенты в шоколаде - Валентина Анатольевна Филиппенко

— Здесь соберётся много детей: сперва будет концерт, а потом сюрприз для ребят, — указала мармеладка на алый круг посреди карты. Теперь она приняла форму лимонной дольки, хотя больше смахивала на луну. — Из огромной пушки над толпой выстрелят целой горой сладостей. Самыми любимыми и самыми вкусными.

Спецагент мармеладка прогуливалась по кабинету мимо зефира, шоколадного яйца и леденца.

— В числе любимчиков, конечно же, вы. Поэтому задание будет особенно ответственным.

«В глазури» и «Сюрприз» переглянулись: так вот почему они должны были солировать на параде! На стене рядом с картой города, где был нарисован стадион, висела фотография. Фотография не совсем мальчика, но и не взрослого человека, с выражением лица, которое сложно было назвать улыбкой, — скорее, это была кислая мина. Но даже сквозь эту мину проглядывались зубы. Очень большие и белые.

— Грибофф явно что-то замышляет. И… — хотела было продолжить мармеладка, но вдруг её перебила зефирка. За ней такого раньше не замечалось!

— …И замышляет он что-то против нас.

— Откуда вы знаете, агент «В глазури»? — покрылась лунными пятнами спецагент.

— Мне… папа рассказал. Что приходил к вам. Вы же дружили раньше.

Мармеладка кивнула. «Петушок» уставился на зефирку и даже рот открыл от удивления.

— Папа сказал, что Грибофф очень похож на тех злодеев, что мстят любимым вещам. Когда он был ещё чайным грибом, его хозяйка, добрая старушка, которая жила в самом высоком доме в городе, любила угощать внуков сладостями. Это были… мы: зефир, шоколадные яйца с сюрпризом и леденцы на палочке. А в него, в гриб, сыпали только сахар, хотя ему тоже очень хотелось чего-то вкусного.

— И теперь он решил отомстить нам, разорви мою глазурь? — спросил «Сюрприз».

— Да, — опустила голову мармеладка.

— И что же он хочет с нами сделать? — спросил «Петушок» и тяжело сглотнул.

Спецагенты переглянулись.

— Вас должны начать ненавидеть. А для этого надо заставить всех разочароваться в вас и разлюбить.

— Но как? — вырвалось у леденца. Он уже осматривал свою обёртку, чтобы понять, нет ли на ней пятнышка или лишней складочки, из-за которых его могут разлюбить.

— Зубы. У всех детей будут болеть зубы. И расти, — отчеканила мармеладка и повесила на доску фотографию двух улиток. — Наши завербованные агенты в детской стоматологии доложили, что разработки Колбина приводят не только к укреплению асфальта, но и к росту зубов. Во рту самого Грибоффа.

— И что же теперь? — схватилась за голову «В глазури» и легла на стол.

— В рот мне конфету… То есть не надо… Кхм… А Лавретски уже в курсе? — «Сюрприз» замялся, но задал более дельный вопрос.

— Он в отпуске — на даче. Вместе с дедом Колбина. Вернутся на следующей неделе: каникулы у студентов, понимаете? И поэтому своих людей, то есть птиц, у нас там больше нет.

У каждого из агентов в голове звенел и крошился шоколадной крошкой вопрос: что же делать? Как остановить Грибоффа? И никто не мог ничего предложить или придумать.

Мармеладка показывала снимки из стоматологии — ряды зубов странного пациента. «Петушок» крутился у зеркала и делал какие-то пометки в блокноте, «Сюрприз», опустив голову, тяжело сопел. Тишину нарушила «В глазури»: она вдруг вскочила и дёрнула за собой «Сюрприза».

— Мы подумаем о мировом зле после. А сейчас нам пора на репетицию. Нас ждут танцы! — И уволокла напарника к двери.

Что пугало шоколадное яйцо сильнее: зеркала и балетный станок или всё же мировое зло?

Ненастоящие

В лаборатории Колбина горел свет: приглушённые лампы, как обычно, скользили лучами по листьям цветов, стенам и приборам, но делали это почему-то немного нервно. Сам учёный, со связанными руками и заткнутым галстуком ртом, сидел в кресле и жалобно мычал. Возможно, он пытался позвать на помощь или жалел, что Лавретски не было с ним рядом: попугая отправили на дачу с дедушкой «на каникулы». А у трансформатора, перешёптываясь и тихо ругаясь, крутились две тени. Одна — невысокая и коренастая, другая — дряблая и вытянутая. Это были Крепыш и Соня. Крепыш загружал в прибор вещества и толкал локтем Соню, чтобы тот отсчитывал ложки и смотрел в «рецепт».

— Сколько там этого зубоклея сыпать? — шипел разбойник и оглядывался с опаской на Колбина. Крепыш его немного стеснялся и не хотел ударить лицом в грязь перед учёным.

— Ты уже насыпал зубоклейный порошок. Теперь надо арбитрон сахаристый, — медленно пропищал Соня и протянул напарнику банку с чем-то, по виду напоминающим серебристый бисер.

— Ну тебя! Умный какой. Сам сыпь, а я буду инструкцию читать! — скомандовал Крепыш и сунул Соне банку. Тот пожал плечами и взялся за дело. В прибор отправились семь столовых ложек «бисера».

— Ты с горкой сыпешь! — буркнул Крепыш и вскинул брови.

— Моя бабушка всегда так делала, когда готовила, — хихикнул Соня. В ответ на это замечание из кресла жалобно заныл Колбин.

— Дети всё равно съедят всё, что им дадут. Будто они в сладком разбираются.

— Я разбирался, — мечтательно вздохнул Соня и положил в трансформатор ещё одну ложку какого-то порошка. Смесь внезапно громко зашипела и стала кипеть. Крепыш пихнул Соню в бок и стал заглядывать внутрь прибора, Колбин снова завыл, а Соня вдруг захлопнул крышку и нажал на какую-то кнопку.

— Всё, теперь надо ждать пару часов. Пока приготовится.

— Это же тебе не каша какая-нибудь, — скривился Крепыш.

— Мне кажется, у нас ничего не получится, — задумчиво проговорил Соня.

По лаборатории разнёсся звонкий шлепок, будто на рынке ударили по арбузу, и Крепыш назидательно добавил:

— Не каркай мне тут. Это задание Грибоффа мы провалить не можем. Видел ты, какой он стал?

— Какой? Выбрался из банки, вот и всё. Был грибом ненастоящим — ненастоящим и остался, — философствовал Соня, даже не обидевшись на Крепыша за затрещину. И всё же добавил: — Не выйдет у нас ничего. У нас даже сахар ненастоящий.

Что-то хорошее

А настоящие сладости собрались в Шуге. До парада оставалась пара дней, и танцоры усердно репетировали номера и части выступления. Сладости верили: чтобы праздник случился для всех, все должны принимать участие в его организации. Козинаки без конца репетировал в зале с танцовщиками, знаменитый «Холодок» — самая популярная группа в Шуге — тоже уже распевалась на главной сцене. Сцену построили над фонтаном, вокруг соорудили мостик, где могли разместиться зрители. Они также могли танцевать на двух танцполах, между которыми протянулась длинная белая лента,