Забытые чувства - Ана Эм

– Тебе лучше заткнуться прямо сейчас. – тихо говорю я, но Дарио продолжает широко улыбаться, наслаждаясь происходящим. Тем временем его лицо начинает приобретать багровый оттенок. Но ему плевать. Этого психопата ни одна угроза не берет.

Вмешивается Марко:

– Да оставь ты его. Держу пари, у него даже член встал от того, что ты схватил его за горло.

Заставив себя разжать руку, я отхожу в сторону. Дарио даже не напрягся, хотя моя хватка была довольно сильной.

Не желая продолжать этот разговор, я направляюсь в клуб, прямиком в коридор, соединяющий все служебные помещения.

– А вы целовались? – не унимается Дарио за моей спиной.

Игнорируй его, бормочу себе под нос, сжав кулаки, и сворачиваю направо к лестнице, ведущей вниз, в звуконепроницаемый подвал.

– Мне всегда было интересно, почему ты не целуешь девушек в губы.

– Ему наверное противно. – предполагает Марко. – Он ведь не знает, где побывал ее рот до этого.

Мы спускаемся вниз. Справа на стульях сидят два ублюдка с заклеенными ртами. Габриэль ждет рядом, прислонившись к стене. Увидев нас, он коротко кивает. Немногословность – одно из качеств, которое делает его моей идеальной правой рукой. В отличие от моего младшего брата.

– В этом нет никакого смысла. – продолжает он размышлять вслух – Ты можешь пить кофе, наблюдая как человеку выпускают кишки, но спать с кем-то в одной постели нет.

Он снимает с себя куртку, я сбрасываю пиджак, вешая его на свободный стул, и начинаю закатывать рукава рубашки. Замечания Дарио по поводу моих привычек не сказать, чтобы сильно меня беспокоили, скорее тот факт, что он пытался развлечься за мой счет. Так что сегодня я намерен испортить веселье ему.

– Их всего двое. – вдруг замечает Дарио, нахмурившись. – Значит, всего по ноль целых шесть десятых ублюдка, блядь, на каждого.

– Ты, кажется, ошибся в расчетах, брат. – сухо отвечаю я, бросая ему недвусмысленный взгляд. – По одному на каждого. Для меня и Марко.

Лицо Марко остается беспристрастным, но я замечаю намек на веселье в его глазах. Дарио двадцать шесть, а ему всего двадцать три, но он всегда казался более рассудительным. По крайне мере, пока дело не доходит до убийства. Здесь же Дарио со своей хирургической точностью превосходит всех психопатов.

– Не могу поверить, что ты наказываешь меня за свой невинный трах с какой-то девушкой. – оскорблено качает головой.

– В сторону. – взмахиваю рукой, и он разочарованно отходит к стене, вставая рядом с Габриэлем.

Марко закатывает рукава своей черной кофты, обнажая цепочку татуировок, и подходит к первому смертнику. Одним резким движением срывает скотч с его рта. В отличие от другого ублюдка, этот сохраняет спокойствие, а значит, дольше будет молчать. У меня никогда не хватает терпения, поэтому я сухо говорю:

– Этот твой.

Сам же подхожу ко второму ушлепку. От него несет потом и кажется, мочой. Похоже он расскажет все прежде, чем я начну. Слишком быстро. Немного подумав, я возвращаюсь к стулу и сажусь. Марко оборачивается, вопросительно выгнув бровь.

– Начинай. – приказываю я.

И он без колебаний наносит удар. Раздается хруст. Ублюдок стонет. Кажется, Марко сломал ему челюсть. Мой брат славится тем, что голыми рукам забивает свою жертву до смерти, ломая кости одну за другой.

– Как долго вы работали на Чикаго? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Три месяца. Поставки оружия осуществляются раз в месяц. И по какой-то гребанной случайности два раза подряд на наш конвой нападали прихвостни из Чикаго. На этот раз мы слили ложную информацию и устроили засаду. Уроды, напавшие на конвой, вывели нас на этих двух кротов. Мориса и Карло.

Морис молчит, за что получает еще один удар в плечо. Снова стон, но все еще не похоже на крик. Крепкий сукин сын.

– Вывихнул? – спрашиваю, склонив голову.

– Сломал. – тут же отвечает Дарио, наблюдая за каждым движением Марко. – Ключицу.

Еще удар. По ребрам справа. Теперь из его рта вырывается что-то напоминающее крик. Марко достает кастет из заднего кармана джинс и надевает его на правую руку. Удар. Коленная чашечка. Вот он, настоящий крик. Музыка для моих ушей.

– Что еще вы рассказали людям из Чикаго? – холодно спрашиваю я.

Молчание. И вторая коленная чашечка раздроблена. Марко бьет по ребрам слева, и Морис начинает задыхаться.

– Гемоторакс. – раздосадовано выдыхает Дарио.

Марко поднимает на него вопросительный взгляд. Тот в ответ закатывает глаза.

– Ты ему ребро в легкое всадил. Сейчас он начнет…

Морис захлебывается кровью.

– Вот поэтому Марко хреновая идея, когда дело касается пыток. – бросает он мне, повернув голову.

Морис умирает через пару секунд. Марко невозмутимо подходит к умывальнику и начинает мыть руки, игнорируя замечание Дарио. Я встаю и направляюсь ко второму пленнику, Карло. Его щенячьи глаза почти умоляют. Слишком просто.

Я решаю не срывать скотч с его рта и молча вытягиваю руку в сторону Габриэля. Тот тут же вынимает нож из своей кобуры и вручает его мне.

– У меня сегодня был просто ужасный день, Карло. И так уж вышло, ты единственный, на ком я могу выместить гнев.

На моем лице растягивается улыбка, от которой он еще больше стонет, пытаясь вырваться из веревок. Я прикладываю острие ножа к его бедру, медленно надавливая. Его налитые кровью глаза расширяются.

– Осторожно с артериями. – предупреждает Дарио, и я бросаю на него раздраженный взгляд. Он тут же вскидывает руки перед собой в защитном жесте. – Ты же не хочешь, чтобы он истек кровью раньше времени.

Я фыркаю, и мой нож наконец протыкает кожу, медленно скользя глубже, достигая кости. Затем я резко вынимаю лезвие и засаживаю в плечо, ниже ключицы. Ублюдок заходится в крике. Теплая кровь просачивается сквозь пальцы. Терпеть не могу предателей. Схватившись за рукоять, я медленно прокручиваю ее, затем выдергиваю нож и снова начинаю медленно вводить. По его прерывистым стонам, я понимаю, что он вот-вот потеряет сознание от болевого шока. Поэтому вытаскиваю нож и вонзаю в его другое бедро. Только потом срываю скотч.

– Пожалуйста, просто убей меня. – хрипит он.

Отвратительный кусок дерьма. Отец явно теряет сноровку, раз держит при себе такой мусор.

– Что ты можешь рассказать мне о Чикаго? – спрашиваю я, нависая над ним. Лампочка под потолком отбрасывает ядовитый желтый цвет. От чего на его мокром от соплей и слез лице ползут уродливые тени. Он знает, что сегодня умрет. Вопрос лишь в том, как быстро.

– С чего вдруг Томмазо Ломбарди решил вынуть голову из задницы и напасть на наши конвои?

Карло быстро мотает головой.

– Не Томмазо. Его сын Сандро.