Собрание сочинений. Том 2. Дневники и письма - Яков Семенович Друскин

В — оголение жизни. Вместо отвлеченных терминов — конкретные. Чувство смерти и чувство Бога реже, но реальнее. Разоблачение красивой лжи. В состоянии А — ощущение реальности жизни, несмотря на отвлеченность терминов. Реальность этих терминов оправдывают в состоянии В, но только немногие. В состоянии В — реальность терминов и отвлеченный, идеальный строй жизни. Но идеальность его проверяется в следующем состоянии — С.

С — животный страх смерти, самосохранение. Немногие сохранят конкретность, или реальность, состояния А, идеальность состояния В. В состоянии В есть мерзость запустения, тогда немногие найдут идеальность жизни. Но уже после этого, в состоянии С: «Находящиеся в Иудее да бегут в горы» и «люди будут издыхать от страха и ожидания бедствий». В: «Военные слухи, но не ужасайтесь, это еще не конец». С: «Тогда будут двое в поле…»

D — цинизм, материальность жизни. {Л. говорил: контрреволюция и реставрация будут бесстыднее и циничнее революции.} Только немногие сохранят реальность состояния А, идеальность состояния В, апокалипсичность, эсхатологическое очищение состоянием С. Три последних состояния по времени короче первого. Я рад, что мне удалось жить в них.

В состоянии А легче всего добиться права на бессмертие, но так много соблазнов и украшений жизни, что при проверке немногие получат его. В состоянии В труднее добиться этого права, но при проверке останется больше. О состояниях С и D я пока ничего не могу сказать.

Что можно сейчас делать? Во-первых, заботиться о своем спасении, не думая о других. Это умно, но не очень красиво. Во-вторых, заботиться о своем спасении и о спасении других, хотя бы близких. Это умно и красиво. В-третьих, заботиться о спасении других, не думая о себе. Это красиво, но насколько умно — не знаю. Эти три возможности для меня отпадают. Я не могу спасать ни себя, ни других. Остается еще множество возможностей, но реальных для меня, кажется, четыре:

1. Молиться. Но для этого не хватает веры, слабость веры.

2. Жизнь ради удовольствий. Но это измена всему. Я не говорю, что откажусь от удовольствий, если они встретятся на моем пути, для этого не хватит веры, но изменой не будет. Но изменить путь, особенно сейчас, — противно. Это предательство. И не очень умно.

3. Паника. Ужасаться зверствам. Забыться. Это неумно и некрасиво.

4. Писать «Логический трактат». Это я и делаю.

Вчера был большой налет на Москву. Может, сегодня будет на Ленинград. Поэтому я хочу записать: Т. Всю ночь сны, но логика их обратная. Я жду чуда.

Чуда не было.

Чудо есть, присутствует в мире, все видят, но не хотят замечать, не хотят видеть. {Но ведь это же самое я чувствовал летом ночью 1963 года. Удивительно, как многое, что стало через 20 или 30 лет, было уже тогда и даже в этой симпатически антипатичной мне тетради обнаруживается, хотя еще не очищенным, в какой-то неприятной мне шелухе, в каком-то мусоре.}

Философия

1. Правое и левое искусство: не досидеть или пересидеть.

2. С чего начать?

а. Философия — чудо. Ничего не изменилось, но я могу совершить чудо. Этого достаточно. Если я могу совершить чудо, мне уже не надо совершать его.

б. Радость от философии, удовольствие от фиксации — то есть сделанной вещи. Философия — это арифметика вестников.

в. Небольшая погрешность. Небольшой погрешностью будет уже это начало, как и всякое начало того, что есть.

г. Учение об этом и том. Но это уже сама философия.

3. Я отвергаю все четыре пути: первый, так как чудо будет видно в конце. Второй, так как радость будет в самом философствовании. Третий, так как погрешность есть уже в самом начале. Четвертый же, как сказано, это уже сама философия. Вместе с тем это будет признанием всех четырех путей. Я начну с последнего. Что это? Это — название чего-то другого, сказуемое к некоторому подлежащему. Может, это и дает начало философии; исследовать формально, просто технически, каким образом что-либо называется этим, — задача логическая.

4. Затем второе: радость от философии. Это радость от установления некоторых соотношений, от некоторой устойчивости. Затем еще одна радость, о которой я скажу сравнением. Христос засушил смоковницу за то, что она была бесплодна. Так вот, философия дает радость от некоторого плодородия. Сопоставление некоторых вещей, некоторые неожиданные возможности, вытекающие из этого сопоставления, — это и есть плодородие и радость философии. Если же больше радости даст то, что вначале покажется менее интересным, то и об этом есть в Евангелии: «Блаженны нищие духом».

5. Третье: небольшая погрешность. Об этом я скажу коротко: небольшая погрешность присутствует всюду, как душа в теле, не занимая определенного места.

6. Первое: чудо. Я не буду говорить о таких вещах, как перелет птиц, ум и знание муравьев, инстинкт, я не буду говорить о соответствии некоторых слов реальности, об общем мнении, которое, как сетка, покрывает реальность, чудо же заключается в небольшом сдвиге этой сетки, я буду говорить о чуде мысли и пространства. Мгновенность и непрерывность — сопоставление и совместимость этих двух вещей — вот чудо.

7. Зенон и Бергсон. Бесконечная делимость пространства и времени. Где предел? Предел во мне самом. Я мыслю, следовательно, существую — неверно. Я мыслю, следовательно, есть мое. Степени моего: мир, народ, дом, тело с чувствами иощущениями, мысли-ощущения, состояние плоскости, состояние неба, состояние дыхания. Но здесь я уже перешел предел делимости — предел самого, своего.

8. Установим степени моего. Пусть наибольшая степень будет состояние, вмещающее наибольшее число состояний. Мы ищем самое глубокое, близкое мне, мое. Отбрасывая внешние состояния, мы приближаемся к нему. Но, переходя от более внешнего состояния, обозначенного большим числом, к более внутреннему, внезапно мы переходим некоторую границу и вступаем в область состояний совсем другого рода. Я отбрасываю всё внешнее мне, чтобы дойти до самого себя; но затем внезапно оказываюсь уже по другую сторону себя.

9. Мое, то есть я сам, — это граница — мое нулевой степени, и это действительно некоторая пустота, но затем идут состояния, которые я назову состояниями отрицательной степени. Они обладают объективностью, или, лучше, абсолютностью большей, чем положительные степени. Положительные степени — мои, здесь же, во мне, уже не мое.

10. Возникает еще один вопрос: я отбрасываю положительные степени или состояния моего, как состояния, не обладающие достаточной достоверностью, убедительностью и абсолютностью. Я сам для себя более достоверен, чем мир. Но в чем состоит достоверность или убедительность? Для этого надо прежде всего исследовать предложение — само название, причем исследовать его просто технически: