Син'Дорай - Сергей Александрович Малышонок

с Эйланой начал во многом именно для того, чтобы отвлечься, равно как и сейчас ушёл в работу с той же целью, но я просто не знал, что и как говорить этой маленькой, хрупкой девочке. Умом понимал, чего от меня ждут и хотят, но чувствами уже просто не мог воспринимать Фел как женщину, что можно уложить в постель. К тому же что я мог дать этой юной, невинной девушке? Я не умею ухаживать за женщинами так, как нынче принято в Кель'Таласе — в актуальный момент я был слишком робким и застенчивым, а ещё просто глупым и молодым, чтобы делать первый шаг по пути освоения этого сложного искусства, а потом времени на него уже просто не оставалось и вопрос решался скорее по методу: «В палатку, женщина!», чем как-то иначе. А так как это работало и всех всё устраивало, зачем было учиться чему-то ещё? Да и эта робкая и почти детская «нежная любовь» у меня закончилась, толком не начавшись, потом… возможно, что-то начиналось с Сильваной, но это было совсем другое. Два обожжённых и искалеченных войной монстра просто тянулись друг к другу, но… много нас таких там было. Да и не успело оно ни во что вылиться. Однако что-то отвечать всё-таки было нужно. Ещё бы понять, что. Я принялся оглядывать стол, пытаясь найти хоть какой-то источник вдохновения.

– Рыбка? – да, это всё, на что меня хватило. Эстос, ты потрясающе красноречив.

– Да, рыбка, – несмело улыбнулась юная эльфийка, – с пряностями, это мой личный рецепт… я его изобретала несколько лет, пока ждала, когда ты вернёшься… – она отвела взгляд.

– Фел, – я вздохнул и прикрыл глаза. И мысль ушла, я вновь не знал, что сказать, – спасибо…

– Но сейчас будет какое-то «но», да? – она жалобно посмотрела на меня.

– Да… я очень признателен тебе, но… я просто не знаю, как себя вести. Ты, родители, живой и цветущий Сильвергард… для меня это всё почти забытый сон. Я смотрю на тебя и сразу же хочу окружить тройным кольцом стражи и испепелять всё хоть сколько-то опасное на десяток лиг окрест. Ты… даже не знаю, как это выразить, словно ваза из тонкого горного хрусталя. Тобой хочется любоваться, оберегать… – на большее моего навыка изящной словесности не хватило.

– Но я — не хрустальная ваза. Я здесь! С тобой! И мне больно видеть, как ты шарахаешься от меня, словно от магической лихорадки! – в её голосе слышались слёзы. – Ты уже готов куда-то идти, что-то делать… но не здесь, не с нами… не со мной!

– Фел, – я шагнул вперёд и обнял тонкие плечи вздрагивающей девушки. Что я мог ей сказать? – я не оставлю вас, но… мне действительно тяжело быть здесь. Я… просто боюсь. За вас. Или что это всё окажется моим бредом, сном, и я вот-вот проснусь на той проклятой и промороженной земле. Здесь… слишком спокойно, слишком хорошо. И слишком много свободного времени, которое уходит на… разные мысли. Не самые хорошие и приятные. Потому я так и веду себя. Отвык, что может быть иначе. А ещё я очень боюсь вас ранить. Ранить тем, кем я стал…

– Эст… – на меня подняли чуть припухшие глаза, – по поводу того, что ты сказал вчера…

– … – я поджал губы, поскольку понятия не имел, что тут говорить.

– Я… я всё равно не сдамся! Слышишь? Я… я… люблю тебя! – и она опять уткнулась мне носиком в грудь, сгорая от стыда и смущения.

Я же мог только осторожно гладить её по голове. Пытаться что-то ответить… объяснить? Хотелось бы, но что? Бросать всякие гордые и многозначительные «я знаю»? Это вообще сопоставимо с плевком в лицо. Но и ответить на подобные чувства я просто не мог. Слишком разный у нас был жизненный опыт, к слишком разным мирам мы принадлежали. И как бы ни было печально, но рядом с собой я просто уже не мог представить милую и домашнюю девочку. В итоге я просто молчал, и это молчание было для Фел больнее самых неприятных слов. Ну вот, даже не желая, я всё равно раню ту, ради которой готов разобрать этот мир по камню.

– Я… я… я всё равно, – послышались новые всхлипы. – Я стану сильнее! Тебе не нужно будет бояться за меня!

– Если бы это было так просто… – да, не этого я ждал от тёплого солнечного утра, совсем не этого.

***

– Друзья, рад приветствовать вас и благодарю за то, что откликнулись на мой зов, – выйдя вперёд, обозначил поклон собравшимся на поляне эльфам мой наставник алхимии. – К сожалению, вести, что мы поведаем вам сегодня, далеки от понятия «добрые», но тем не менее вы обязаны их услышать, так как от этого зависит, без малого, судьба нашего народа.

С момента того разговора с Феланэль в моём домике прошёл почти месяц, и ситуация с девушкой оставалась, откровенно говоря, подвешенной. Я понимал, что самым разумным и здравым решением будет как следует ткнуть девочку в ту пропасть, что стоит между нами, объяснить, что её чувства — это просто детская привязанность, даже не влюблённость, и она пройдёт рано или поздно, что мы не подходим друг другу, но… это причинило бы ей нешуточную боль, а я… я не мог причинить такую боль Фел. Не мог себя заставить её оттолкнуть после того, как уже однажды потерял — мне просто не хватало духу.

В итоге… всё было очень неловко. И чувствовал это не я один. Вот только из-за недосказанности в наших отношениях Фел поняла всё как-то по-своему и, что-то себе надумав, пару недель назад записалась в Академию Фалтриена на факультет боевой магии. И ладно бы просто на факультет, но она ещё и в Шпиль Пурпурного Пламени пошла, а это было воистину страшное объединение чародеек, в котором могли состоять только женщины. В том смысле, что по степени своей… эксцентричности они могли дать фору и Рыцарям Смерти Дориана Могрейна времён штурма Цитадели Ледяной Короны. Достаточно сказать, что моё личное знакомство с их орденом началось с того, что меня схватили за задницу и промурлыкали в ухо: «Чего хочешь, котик?», а потом потащили в спальню.