Письма. Том первый - Томас Клейтон Вулф

Удастся ли найти издателя, готового рискнуть, я не знаю. Но, хорошо это или плохо, теперь я пройду весь путь. Я не вернусь в Нью-Йоркский университет следующей осенью. Они были великолепны, предложили мне прибавку к зарплате и, наконец, сказали, что защелка может быть выдернута в любой момент – что я могу вернуться в любое время, когда мне понадобится работа.

Если книга не пойдет, я начну писать халтуру – рассказы, статьи, рекламу – все, что попадется под руку. Все, что угодно, я чувствую, что это приблизит меня к сердцу моего желания. Этим летом я, вероятно, снова уеду за границу, куда и надолго ли, сказать не могу. Опять же, многое зависит от книги.

Но, вероятно, я увижу вас всех в конце мая, когда приеду на несколько дней. [Перед тем как Вулф уехал в Эшвилл, он написал матери 7 июня 1928 года: «Думаю, я приеду домой на несколько дней – загляну неожиданно, возможно, при первой же возможности – в конце этой недели или в начале следующей. Не говорите мне о том, что я останусь дома и буду отдыхать. Там я не смогу отдохнуть – я уже пробовал. Я хочу побыть один, чтобы никто не мог меня достать. Я очень хочу вас всех увидеть, но я не приеду, чтобы увидеть весь этот чертов город, включая родственников. Так что не пытайтесь таскать меня за собой или говорить, что я должен навестить кого-нибудь. Я нанесу один визит, и не больше – к миссис Робертс» (Томас Вулф, Письма к матери, 131-132)].

Когда во мне еще немного восполнится энергия, я напишу вам более длинное и качественное письмо. Это всего лишь записка. Позвольте мне получать от вас весточку, когда у вас будет время. Передайте привет всем членам семьи. И расскажи мне что-нибудь о моей семье. Я пишу им, но не всегда получаю ответы.

Как поживает Эшвилл? По-прежнему, я надеюсь, раскаивается.

Джеймсу Б. Манну

[Нью-Йорк]

Понедельник, 21 мая [1928 года]

Пожалуйста, прочтите это на досуге.

Дорогой доктор Манн:

В течение последних двух-трех дней я несколько раз пытался связаться с вами, но ваш очень умелый офисный персонал отгонял меня. В следующем месяце я собираюсь в Европу и пытаюсь собрать все возможные деньги. Не знаю, выдаст ли мне университет всю оставшуюся зарплату за раз или нет, но не могли бы вы сказать за меня пару слов?

У меня на уме новая книга. [Книга «Речной народ», которая так и не была опубликована, но часть которой приведена на страницах романа «О времени и реке» 500-569]. Я думал, что мне не стоит писать снова в течение нескольких столетий, но от моего собственного безумия нет лекарства. Я не понимаю, как эта книга может провалиться – в ней есть все: богатые люди, роскошь, бедная, но красивая девушка, романтика, приключения, Вена, Нью-Йорк, большой загородный дом и так далее. Кроме того, после тщательного изучения 4362 современных романов я решил сделать его длиной ровно в 79427 слов. Не могли бы вы заказать свой экземпляр прямо сейчас? Но, честно говоря, я в восторге от этого. Несмотря на мое резюме, у меня есть материал для хорошей и трогательной книги – а также, возможно, материал для плохой и дрянной, но, возможно, успешной книги. Что же теперь делать бедному молодому парню, Дину Манну? Я должен сделать это так или иначе – сидеть на заборе не годится.

О главном – «О, потерянном». У меня были плохие новости о нем, а затем немного хороших. Хорошая новость пришла последней. Сначала я отправил его в «Бони и Ливерайт». Через пять недель отклонили рукопись. У меня была вежливая, но очень твердая записка от мистера Т. Р. Смита, менеджера. По его словам, книга прошла три чтения, и многое в ней было качественно и оригинально. По его словам, он должен был признать, что ему понравилось читать многое из этого. Но она была «такой длинной, такой ужасно длинной». Кроме того, она была автобиографической. В прошлом году они потеряли деньги на четырех книгах «такого типа». Другие, несомненно, будут опубликованы и, возможно, даже продадутся, но пока, что касается Б. и Л., [Бони и Ливерайт] и так далее.

Тем временем Эрнест Бойд, критик, давал ей частное чтение. Я слышал от него – вернее, от его жены [Мадлен Бойд, которая в это время стала литературным агентом Вулфа и продала «Взгляни на дом свой, Ангел» издательству «Скрибнерс»]. На днях Бойд сказал, что, по его мнению, книга не может быть опубликована в ее нынешнем виде из-за «грубости». Я не знаю, что это значит – надо будет посмотреть. Возможно, его чувствительная душа отшатнулась от некоторых словесных оборотов. Он вырос в Дублине, вы знаете, с Джеймсом Джойсом. Но миссис Бойд, которая, как я слышал, большая толстая француженка, не согласилась со своим одаренным супругом. Она переводит французские романы, является литературным агентом и знает всех. Кажется, она считает, что у романа есть шанс. Что касается меня, то я ничего не думаю. Я все еще в ступоре, когда пытаюсь думать об этом. Я собираюсь увидеться с ней завтра.

Харкорт Брейс сейчас читает ее. Я ничего не слышал от них. Не могли бы вы поговорить со мной несколько минут, прежде чем я уйду? Ирония заключается в том, что эта книга – из-за которой меня могут вышвырнуть за дверь все высокородные издатели Америки – обеспечила мне хорошую работу в рекламной компании [В письме к матери от 7 июня 1928 года (см. «Письма Томаса Вулфа к матери», с. 159) Вулф писал: «Компания Дж. Уолтера Томпсона… предложила мне работу по написанию рекламы для них… Они хотят, чтобы я приступил к работе в октябре, но они также хотят, чтобы я пообещал остаться на три года… Мне не нравится трехлетний бизнес»]. если я соглашусь. Бог знает, что я буду делать! Я хочу написать другую книгу.

Джулии Элизабет Вулф

Гарвардский клуб

Западная 44-я улица, 27

Четверг, 7 июня 1928 года

Дорогая мама:

Я получила вчера письмо от Фреда, но от остальных вас не было никаких вестей уже несколько месяцев.

Я закончил свою работу в Нью-Йоркском университете около недели назад, устал так, как никогда в жизни, но у меня была неделя, когда я почти ничего не делал, и я уже чувствую себя гораздо лучше. Мне казалось, что я уже готов к тому, чтобы с меня сняли мерку для деревянной шинели,