Знакомьтесь, литература! От Античности до Шекспира - Константин Александрович Образцов

слога и живость воображения, старающегося держаться как можно ближе к истине, то ему бесспорно удастся изготовить ткань, из разноцветных и прекрасных нитей сотканную, которая в законченном виде будет отмечена печатью совершенства и красоты, и таким образом он достигнет высшей цели сочинительства, а именно, как уже было сказано, поучать и услаждать одновременно. Должно заметить, что непринужденная форма рыцарского романа позволяет автору быть эпиком, лириком, трагиком и комиком и пользоваться всеми средствами, коими располагают две сладчайшие и пленительные науки: поэзия и риторика».

«Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» был разрешен к печати в 1604 году благодаря содействию и поддержке герцога Бехарского, посвящением которому предваряется пролог. В 1605 году роман отпечатали в типографии Хуана де ла Кевеста: это была небольшая пухлая книжка удобного формата в четверть листа, то есть 20 на 15 сантиметров, объемом в 312 страниц.

Успех вышел необыкновенный: к августу 1605 года роман дважды переиздали в Мадриде, еще дважды в Лиссабоне, один раз — в Валенсии. Книга завоевала Испанию и со скоростью быстроходного парусника достигла Нового Света, где ею зачитывались испанские колонисты. Вся Испания по-раблезиански хохотала над нелепыми выходками спятившего идальго. Впрочем, колесо Фортуны продолжало невозмутимо крутиться, и кроме славы Сервантесу успех «Дон Кихота» не принес ничего. Не слишком хорошо разбирающийся в вопросах авторских прав Сервантес заключил с издателем Франциско де Роблесом такой договор, который лишал его роялти с проданных экземпляров, ограничив всю выгоду скромной единоразовой выплатой. К 1608 году роман выдержал семь изданий на родине, в 1610 вышел в Милане, к 1611-му был дважды издан в Брюсселе, еще через три года его перевели на английский и на французский, а Сервантес с семьей все так же с трудом сводил концы с концами.

Дон Кихот на смертном одре. Офорт 1902 г. Художник: Уильям Стрэнг (1859–1921)

Несмотря на то, что грандиозный успех романа не принес Сервантесу материального благополучия, известность автора «Дон Кихота» позволила ему перебраться в Мадрид, устроиться при дворе короля Филиппа III и сосредоточиться на литературных занятиях. В 1613 году выходит сборник «Назидательные новеллы», посвященный дочери Изабелле. Сервантес восстанавливает было прежние связи в литературных кругах, но увы, с прежним же результатом. Его непримиримый, принципиальный и неуступчивый нрав настраивает против него многих из творческой «тусовки» Мадрида тех лет. Сервантес компромиссов не ищет и усугубляет дело, выпустив в 1614 году сатирическую поэму «Путешествие на Парнас», в которой со свойственным ему язвительным остроумием прошелся по некоторым поэтам из числа современников. Ответ не заставил себя долго ждать.

В том же 1614 году, когда в Англии парламент отказал королю Якову I в финансировании, в Нидерландах был основан Гронингенский университет, шотландец Джон Непер изобрел логарифмы, а в Москве на виселице казнили трехлетнего ребенка Марины Мнишек, в литературной жизни Испании прогремело событие, быстро обратившееся скандалом. В свет вышла книга с названием «Вторая часть хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского», которую каждый должен был счесть произведением Сервантеса. Однако внизу титульного листа мелким шрифтом значилось: «Сочинено лиценциатом Алонсо Фернандесом де Авельянеда, уроженцем Тордесильяса-Таррагона». Кто скрывался под этим псевдонимом, осталось невыясненным по сей день.

Это было страшным ударом для Сервантеса. Неизвестные негодяи нагло и грубо присвоили себе право распоряжаться его героями, говорить их словами, определять их судьбу, беспардонно похитили результат вдохновения и труда. Мало того, в прологе к этой литературной подделке содержалось так много насмешек над старостью, бедностью и увечьем Сервантеса, что даже по меркам нашего времени это выходило за всякие рамки приличий. Помимо прочего, есть основания полагать, что к тому времени Сервантес уже закончил работу над большей частью собственного второго тома «Дон Кихота», рассчитывая поправить этим свои денежные дела: к 1614 году совокупный тираж романа составил более 30 000 экземпляров — результат фантастический! — и вторая часть была обречена на огромный успех. Спешно слепленная подделка подрывала потенциальный спрос и била по и без того плачевному финансовому положению Сервантеса.

Впрочем, есть версия, что Сервантес не собирался писать продолжения своего романа, но создал вторую часть только после того, как кто-то осмелился покуситься на его героев. Как бы то ни было, в прологе ко второму тому романа он обращается к неизвестному литературному вору, давая ответ, достойный настоящего рыцаря:

«Если раны мои и не красят меня в глазах тех, кто их видел, то, во всяком случае, возвышают меня во мнении тех, кто знает, где я их получил, ибо лучше солдату пасть мертвым в бою, нежели спастись бегством, и я так в этом убежден, что, если бы мне теперь предложили воротить прошедшее, я все равно предпочел бы участвовать в славном этом походе, нежели остаться невредимым, но зато и не быть его участником. Шрамы на лице и на груди солдата — это звезды, указывающие всем остальным, как вознестись на небо почета и похвал заслуженных; также объявляю во всеобщее сведение, что сочиняют не седины, а разум, который обыкновенно с годами мужает».

Интересно, что во второй части Сервантес стирает грань между пространством художественного вымысла и реальностью: так, например, Дон Кихот и Санчо Панса обсуждают книгу о своих приключениях и спорят, собирается ли автор писать про них продолжение, а если да, то каким оно будет.

— А не собирается ли, чего доброго, автор выдать в свет вторую часть? — спросил Дон Кихот.

— Как же, собирается, — ответил Самсон, — только он говорит, что еще не разыскал ее и не знает, у кого она хранится, так что это еще под сомнением, выйдет она или нет, да и потом некоторые говорят: «Вторая часть никогда не бывает удачной», а другие: «О Дон Кихоте написано уже довольно», вот и берет сомнение, будет ли вторая часть. Впрочем, люди не угрюмые, а жизнерадостные просят: «Давайте нам еще Дон-Кихотовых похождений, пусть Дон Кихот воинствует, а Санчо Панса болтает, рассказывайте о чем угодно — мы всем будем довольны».

Насколько я знаю, это первая в истории подобного рода литературная игра, в которой автор стирает перед читателем четвертую стену, отделяющую его от мира героев книги.

Во втором томе романа не меньше событий и приключений, чем в первой части, но герои очевидно меняются: так, в Дон Кихоте становится меньше комического шутовского, но больше драматического.

«Он не безумен, он дерзновенен»,

— говорит о нем Санчо Панса.

Сам верный оруженосец из узнаваемого комического слуги-простофили трансформируется в другой типаж — слуги-мудреца.

«— То