Время Андропова - Никита Васильевич Петров

Дошедшие до Брежнева сигналы, что кто-то торпедирует ташкентские инициативы, возымели действие. Он с таким трудом 24 марта 1982 года выступал в Ташкенте, так как накануне его придавило обрушившимися лесами с рабочими на авиазаводе, у него оказалась сломана ключица. Но Брежнев, превозмогая боль, все-таки выступил на торжественном заседании с речью[1533]. И кто-то посмел забыть об этом?

Дело было сделано, Рахманину пришлось отступить. И теперь уже Андропов высказал Рахманину, что он «ведет себя неправильно», и если ничего не изменится, «придется подыскать ему какое-то другое место». А своему помощнику Шарапову, который был давним и закадычным другом Рахманина, Андропов сделал внушение: «…или ты будешь выполнять свои обязанности помощника как полагается, или придется тебе уйти из аппарата»[1534].

Это был серьезный сдвиг в изменении отношений СССР и Китая. Пропагандистская антикитайская риторика постепенно сходила на нет. А уже в следующем 1983 году в Москве появились китайские продукты. Особым спросом пользовались консервированные сосиски, нежные на вкус (по 80 копеек банка), в которых процент мяса не зашкаливал, но все же был. И, о чудо, на Московской международной книжной выставке-ярмарке в сентябре 1983 года открылся китайский павильон, в котором были выставлены книги на русском языке и даже тома из собрания сочинений Чжоу Эньлая.

Визит в Ташкент. Слева направо: А.Я. Рябенко, Л.И. Брежнев, В.Т. Медведев и Ш.Р. Рашидов

Март 1982

[Из открытых источников]

О.Б. Рахманин

[Из открытых источников]

В.В. Шарапов

[Из открытых источников]

Андропов жаловался в своем кругу, что при его появлении на Старой площади тут же нашлись недруги, взявшиеся копаться в его прошлом и выяснять его происхождение. Позднее сам Андропов поделился с Чазовым: «Недавно мои люди вышли в Ростове на одного человека, который ездил по Северному Кавказу — местам, где я родился и где жили мои родители, и собирал о них сведения. Мою мать, сироту, младенцем взял к себе в дом богатый купец, еврей»[1535]. Да, эта тайна вновь обретала актуальность. И неудивительно. Посудачить о темных сторонах биографии нового кремлевского выдвиженца в ЦК любили. Тем более что Андропов сразу проявил себя деятелем, склонным к принятию жестких кадровых решений. В этом отношении прохладное лето 1982 года стало жарким. Своей должности лишился видный брежневский фаворит первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС, член ЦК Сергей Медунов. Он чувствовал нависшую над ним опасность, в крае работала бригада следователей прокуратуры, расследовали многочисленные факты взяточничества в высших эшелонах власти и хищения в торговле. Прибывший на пленум ЦК Медунов звонил в Приемную Брежнева 20 мая 1982 года, просил записать на прием[1536]. Брежнев, скорее всего, уклонился. В журнале Приемной генсека не зафиксировано их встречи.

Почва уходила из-под ног Медунова. Он понимал, с Генеральной прокуратурой ему не справиться, и дело, все нити которого вели к нему — хозяину края, погасить не удастся. А тут еще и сотрудники КГБ подключились к расследованию взяточничества и хищений в крае. Надо было рубить концы. В июне 1982 года после разговора с Медуновым исчез первый секретарь Геленджикского горкома партии. Как в воду канул. Искали долго, объявили даже во всесоюзный розыск, но так и не нашли. Его судьба неизвестна до сих пор[1537]. Этот случай переполнил чашу терпения в Москве. Мыслимое ли дело — последний раз первые секретари исчезали бесследно в эпоху Сталина. Но тогда-то всем было понятно — кто и куда…

До публичной политической дискредитации Медунова оставался почти год, но решение о его понижении и отстранении от партийной работы было принято при самом активном участии Андропова. Он 19 июля в три часа дня принял секретаря ЦК Капитонова и прилетевшего тем же утром из Гаваны Виталия Воротникова[1538]. Помимо Андропова в кабинете был и Горбачев. Аудиенция продлилась полчаса.

Обращаясь к Воротникову, Андропов без предисловий сразу заговорил о деле: «Речь идет о рекомендации вас первым секретарем Краснодарского крайкома партии. Медунова мы отзываем в Москву — 17 июля был с ним разговор. В крае сложилась пренеприятная ситуация (Андропов кратко обрисовал обстановку). Медунов, наконец, понял, что дальше там оставаться ему нельзя. Взяточничество, коррупция среди ряда работников различных сфер, в том числе среди партийного актива. Арестованы и находятся под следствием более 200 человек. Понятно, вина и ответственность за такую обстановку в крае ложатся и на первого секретаря крайкома. Об этом и шла речь на Секретариате ЦК, где решался вопрос об освобождении С.Ф. Медунова от работы. Вашу кандидатуру поддержали Л.И. Брежнев и К.У. Черненко»[1539].

На следующий день — во вторник 20 июля на заседании Секретариата ЦК КПСС решение было принято, и 22 июля Воротников в сопровождении Капитонова вылетел в Краснодар, где 23 июля состоялся пленум крайкома, сместивший Медунова. Воротников вспоминает, что после пленума Медунов в беседе с ним «держал себя довольно уверено. Внешне никак не выдавал переживаний, не высказал и несогласия с решениями ЦК»[1540]. Капитонов провел пленум мастерски, был лаконичен, предложил одного снять с должности, другого назначить, не комментируя ни то, ни другое, быстро свернул работу пленума[1541]. Правильно, зачем допускать обсуждение, вдруг начнут говорить о наболевшем, и все выйдет из берегов.

Ну да, Медунов был уверен, что Брежнев не оставил его и не лишил покровительства. Да и Брежневу это решение далось нелегко. Как заметил Андропов в разговоре с Воротниковым: «А серьезно, пришлось объяснять Л.И. Брежневу ситуацию. Надо сейчас в Краснодаре активно поработать»[1542]. На тот момент в крае по обвинению во взяточничестве уже были арестованы 152 человека и еще под следствием находились 99 человек, коим также грозил арест[1543].

Медведев, охранявший Брежнева, стал очевидцем звонка Андропова и их разговора по громкой связи. Андропов предложил арестовать и отдать под суд Медунова. Генеральный секретарь, взяв паузу, с тяжелым вздохом ответил: «Этого нельзя делать, Юра. Он — руководитель такой большой партийной организации, люди ему верили, шли за ним, а теперь мы его — под суд?»[1544]. И тут же Брежнев предложил перевести Медунова «куда-нибудь… Заместителем министра, что ли»[1545]. Так и случилось, Медунова назначили заместителем министра плодоовощного хозяйства.

С.Ф. Медунов

[Из открытых источников]

В.И. Воротников

[Из открытых