100 магнитоальбомов советского рока - Александр Исаакович Кушнир

выживанию» был поэт, профессиональный революционер от искусства и духовный вождь тюменского панк-рока Мирослав Маратович Немиров. Безработный шоумен-провокатор, он активно нес в массы идеи анархии и коллективного творчества, которые умело пропагандировал на собственном же примере. Сочинив какую-нибудь запоминающуюся фразу и пару четверостиший к ней, Немиров отдавал недоделанный стих на доработку-растерзание своим соратникам. Свято следуя авангардистским традициям футуристов, Мирослав Маратович аналогичным образом писал статьи в легендарный фанзин «Сибирская язва», заостряя внимание читателей не только на программных манифестах, но и на броских заголовках из серии «почему советский рок такое говно?».

Среди множества творческих изысканий Немирова выделяется идея песен-однодневок на актуальные темы, которые надо: быстро сочинять, быстро играть и быстро забывать. Еще одной его находкой была теория о применении в рок-композициях «разорванного темпоритма», который мог бы в силу своей неоднородности встряхивать и будоражить сознание слушателей.

Вторым идейным вдохновителем «Инструкции» стал поэт-философ Роман Неумоев, он же — продюсер, автор мелодий и вокалист. В отличие от Немирова, который являлся теоретиком и теневым катализатором, Неумоев был человеком действия.

Петь Неумоев научился до гениальности простым методом. Дома он включал на полную мощность проигрыватель и начинал орать, не слыша собственного голоса. Количество вокальных тренировок неминуемо переросло в качество.

Одними из первых композиций Немирова и Неумоева были «Нож в спину» и «Товарищ Горбачев», а также созданное в соавторстве с гитаристом Игорем «Джеффом» Жевтуном «Посвящение Крученых», поражавшее обывателей невиданной степенью непримиримости: «Я подамся в жиды, педерасты, поэты, монахи / Все что угодно — лишь бы не нравиться вам!»

Авторами еще нескольких песен протеста стали гитарист Аркадий Кузнецов и диссидентствующий поэт Юрий Крылов, спевший на «нулевом» альбоме «Ночной бит» ряд композиций, в частности, очень сильный номер «Газ-трубы». Роман Неумоев на «Ночном бите» исполнял «Рок-н-ролльный фронт», первоначальный текст которого был написан Крыловым и Кириллом Рыбьяковым (позднее — «Кооператив Ништяк»). Но затем к творческому процессу подключился литературный тандем Неумоев-Немиров, и после нескольких редактур будущий гимн сибирского панк-рока был готов: «Ты приходишь домой / Непристойно живой / На тебе это точно клеймо / Ты приходишь домой / Рок-н-ролльный герой / Инженер, психопат и дерьмо».

Коллективное творчество действительно стало неотъемлемой частью деятельности «Инструкции». Тот же Крылов написал два четверостишия и припев «Северной страны», а до конечного вида композицию доводила уже вся группа — начиная от Неумоева (музыка, текст) и заканчивая Аркадием Кузнецовым.

...После беспрецедентной анархии, учиненной во время первого выездного концерта в Свердловске, группа попала в условный «черный список от андеграунда», и долгое время никаких предложений от иногородних менеджеров не поступало. В родной Тюмени жизнь тоже не била ключом. События получили заметное ускорение лишь после того, как в марте 1988 года «Инструкцию» пригласили выступить в Москве вместе с новосибирской панк-группой «Бомж».

Проявив лучшие качества волевого администратора, Неумоев в кратчайшие сроки формирует новый дееспособный состав. Ритм-секцию составляли старшеклассники Димон Колоколов (бас) и Женя «Джексон» Кокорин (барабаны), на ритм-гитаре играл грузчик-интеллектуал и автор отчаянной композиции «Тинэйджер» Аркадий Кузнецов. Функции лидер-гитариста исполнял Валера «Варела» Усольцев. Одетый в матросскую тельняшку, Варела напоминал одесского гопника, который, разгрузив ящики с кефалью, залпом осушал стакан портвейна и направлялся в близлежащую пивнуху лабать панк-рок.

В составе тюменской рок-делегации, выехавшей на концерты в Москву, первоначально числился гитарист Юрий Кощеев. Но пока длинный зеленый поезд неторопливо пилил до столицы, не всегда адекватный в быту Неумоев почему-то решил, что Кощеев является внештатным сотрудником КГБ, внедренным в группу с целью наблюдения за ее участниками. В итоге гитарист был опознан, разоблачен, дисквалифицирован и в тот же день отправлен с Казанского вокзала обратно в Тюмень.

Что и говорить, переход команды Неумоева через уральские Альпы оказался делом нелегким. Лишь за несколько минут до начала московского дебюта в зале студенческого театра МГУ появились Джексон и Аркаша Кузнецов, летевшие в столицу отдельным сверхзвуковым поездом. Прочитав какой-то короткий антисоветский стишок и устроив откровения от панк-рока в 500 метрах от Кремлевской стены, «Инструкция» вмиг получила приглашение выступить в подмосковном Зеленограде (в одном концерте с группой «ЭСТ»), а также поработать в местной студии. Инициатором этой акции стал Алексей Коблов — журналист, рок-активист и просто большой друг сибирских музыкантов. Побратавшись с «Инструкцией», он договорился со звукорежиссером одного из зеленоградских домов культуры Костей Брыксиным, который согласился записать тюменцев на общественных началах.

Перед началом сессии Брыксину, работавшему в студии с массой поп- и рок-групп, удалось убедить музыкантов отказаться от применения живых барабанов. Он прекрасно понимал, что за те два дня, которые есть в его распоряжении, большая часть времени уйдет на настройку ударных. Брыксин договорился с зеленоградским музыкантом Олегом Подковировым, который на своем ритм-боксе оперативно подготовил ритмический рисунок всех песен «Инструкции».

В это же самое время, разбавляя медицинский спирт виноградным соком, тюменские музыканты начали запоздалую подготовку к предстоящей сессии. «Сидя на одной из студенческих кухонь общежития МГУ, мы впервые осознали, что являемся рок-группой и представляем для кого-то интерес за пределами Тюмени, — вспоминает Аркадий Кузнецов. — Поскольку материал звучал совсем сыро и аранжировки на концертах отсутствовали напрочь, мы в первую очередь занялись оформлением музыкальной фактуры, репетируя на неподключенных гитарах начало и концовки композиций».

Свою генеральную репетицию перед записью «Конфронтации в Москве» «Инструкция по выживанию» начала не в полном составе. Припозднившемуся Неумоеву не удалось пройти нестрогий фейс-контроль на университетской вахте и поэтому пришлось проникать в общежитие через окно второго этажа — по канату, сделанному из студенческих простыней. Внутри помещения его ждали тепло и уют, а также неподдельное восхищение темнокожих аспирантов одной из южноафриканских стран, которые, уловив магическое слово Siberia, принесли ящик пива и как завороженные слушали импровизированный unplugged.

...Не успел тюменский десант оказаться в глубоком тылу зеленоградской студии, как выяснилось, что у музыкантов сгорела примочка и гитары придется записывать без звукообработок. С тех пор крылатая фраза «в Зеленограде накрылась примочка» являлась серьезным аргументом в спорах о том, почему на альбоме получился такой необычный для панк-рока звук.

...«Инструкция» была вооружена исключительно самодельными инструментами, не без оснований полагая, что советская техника для них слишком плохая, а западная — слишком хорошая. Упор в игре делался не на музыкальное разнообразие, а на драйв. Сибирские панки изо всех сил лупили по струнам, давали крещендо и постоянно повышали уровень громкости. Из них фонтаном перла энергия и желание что-то доказать насквозь прогнившему миру. В итоге все было сыграно очень живо и очень честно. В этом полузабытом на европейской части СССР драйве чувствовались и свежесть, и морозное сибирское дыхание,