Чиж: рожден, чтобы играть. Авторизованная биография - Андрей Юдин

Я спел ей «Hoochie Coochie Man», а потом

Один раз еще про еврея, затем о любви.

Я затянул было про чай, но тут она сказала мне:

«Слышь, парень, погоди».

У нас заглох мотор, и я вылез из коляски.

Воцарилась тишина, и все стало как в сказке:

Поля, леса, небо и ручей.

Ты вытащила фляжку, открыла

и сказала мне: «На, парень, пей».

И пока я кирял, ты разбиралась с мотором,

Но он не заводился — он решил нас взять измором,

А во фляжке был спирт, и я нажрался так, что чуть не упал.

А ты сказала: «Извини, браток, но это не Harley, а “Урал”».

Я воскликнул: «Валентина, да мне насрать на Harley Davidson.

Конечно, спору нет, и мы не будем с ними мериться,

Но если хочешь, то я могу слабать тебе блюз.

Не обращай внимания на то, если я вдруг лажанусь».

Я играл часа два, а ты возилась со сцеплением,

И вдруг свершилось чудо, и я без промедления

Забрался в коляску, и мы понеслись.

Да так, что ты едва успела крикнуть мне: «Милый, держись!»

О, гони! Гони, Валентина,

Гони! У тебя кайф, а не машина.

Гони! Ты видишь, Валя, я совсем не боюсь,

И мы будем свободны пока звучит мой «Ural Biker Blues»!

Я подобно собаке... (С. Чиграков)

Я подобно собаке сидел под твоими дверями,

Я не пил, я не ел — мне хотелось лишь выть на луну.

А внизу лежал город, доставший своими огнями,

Проглотивший тебя совершенно одну.

Твой брат-алкоголик стрельнул у меня на похмелье —

Я отдал ему все, что в карманах, — лишь бы только отстал.

У соседей напротив идет третий день день рожденья,

А может быть, свадьба, а может — семейный скандал.

Беспрестанно работает лифт, да только все мимо кассы...

Для него твой последний этаж, видно, словно Монблан,

С занесенной метелью заброшенной лыжною трассой,

Где на финише — я, угодивший в капкан...

Я сижу под твоими дверями и слушаю крышу,

День прошел, за собой приведя негатив.

Спать давно улеглись кошки, люди и мыши.

Я хочу быть с тобою, пока я еще жив!

Я выгрызу вены себе, если что-то случится,

Я напьюсь своей собственной крови, а после — вина,

В этом городе сраном прикольные разные лица,

Только вот, знаешь, мне не хватает тебя...

Я подобно собаке...

Я подобен собаке...

Дорожная № 2 (С. Чиграков)

Сходятся-расходятся, как пути на станции,

Шпалами да рельсами — аж в глазах рябит...

Проводница милая, выдай мне квитанцию

О том, что если ехал я, то ехал не в кредит.

Сядем у окошечка в на колесах горенке —

За полночь, так за полночь! — будем пить твой чай.

У меня с гитарою две бутылки красного,

Якобы случайно, как бы невзначай.

Выпьем мы по соточке, тут и познакомимся:

Мне на Оль всю жизнь везло, ну а я — Сергей.

Струны плачут новые, деревца дубовые

Проплывают за окном — пой, да не робей!

А через две станции — всё, хана! — приехали,

Для тебя здесь дом родной, а мне — как первый снег...

Проводница Оленька, с шутками да смехами

Мы с тобой прощаемся, и, может быть, навек.

Сходятся-расходятся, тут же снова женятся.

Новыми афишами хвалится забор.

Что-то там забудется, что-то перемелется,

Ночь, купе, вино да чай, душевный разговор...

А жизнь, как зебра полосатая — юность волосатая,

Да наколка на руке с именем любви...

Сколько будет мне дорог, где найду я свой порог —

Знает ветер в поле, только он всегда молчит...

Рождён, чтобы бежать (С. Чиграков)

Таков был тотем... В шесть или в семь,

В среду ли в пять — он вышел из дома,

Открыв свой вигвам навстречу ветрам,

Путь свой начав со знакомого склона.

Когда падал снег, он использовал бег,

Если шел дождь — снимал мокасины.

Он шел лишь вперед, а где и что ждет,

Так ли уж важно в двадцать лет с половиной?

Припев:

Он был рожден, чтобы бежать.

Он был рожден, чтобы бежать...

Он шел наугад, он был всему рад —

Почти Форрест Гамп из известной картины.

Легкий как тень, Быстрый Олень

Проводил его как-то до Великой Равнины.

И Одинокий Бизон был очень смущен,

Но сожительство с ним продолжалось недолго.

Птицы поют, ноги бегут —

Вот-вот гляди, да и покажется Волга.

Припев

И все б ничего, если б не скво,

Та, что увязалась возле самой границы.

Ее бы прогнать, да стало холодно спать,

И к тому ж, она могла бы еще пригодиться.

«А она недурна!» — отметил он про себя,

И вдруг, внезапно разозлившись, плеснул себе виски.

Рассвет впереди и надо идти,

Но она так спала — она была очень близко...

Припев

«Так, черт возьми, да! Так, черт возьми, нет!

Я стал таким сентиментальным за последнее время!

И, может быть, я — это дом и семья,

Пускание корней, драгоценное семя...

Так откуда ты, скво?! Секи, еще не рассвело,

А я уже позабыл, что есть на свете дороги...»

...Он заглянул ей в лицо, поправил яйцо,

Потом с тоской огляделся — и сломал себе ноги...

Припев: