Ханское правосудие. Очерки истории суда и процесса в тюрко-монгольских государствах: От Чингис-хана до начала XX века - Роман Юлианович Почекаев

232

Т.И. Султанов вполне обоснованно утверждает, что ханы и султаны из рода Чингис-хана стояли над родо-племенными объединениями и не входили ни в одно из них [Кляшторный, Султанов, 1992, с. 347]. Однако фактически они нередко были связаны с тем или иным объединением – так, Абулхаир был ханом Младшего жуза, а власть султана Барака традиционно признавал ряд родов Среднего жуза.

233

Вероятно, этот довод не был воспринят как убедительный ни казахами, ни российской администрацией. Неслучайно годом позже Толе-бий, представитель Старшего жуза, поддержавший Барака, уверял представителей оренбургской администрации, что Барак… вообще не убивал Абулхаира, а приехал на место преступления, когда его подданные уже умертвили хана.

234

Нельзя также не отметить, что далеко не все члены указанного суда пользовались значительным авторитетом в Казахской степи: например, в сравнительно недавно вышедшей антологии «Древний мир права казахов» в числе выдающихся казахских биев упомянут только один из них – Мамет-аталык (1704–1769) [Казактын ата зандары, 2004, с. 262–263].

235

Например, В.Н. Витевский одобрительно отмечает, что своим решением «ловкий Барак не только успел успокоить киргизцев, а сумел даже в некоторой степени снискать их расположение» [Витевский, 1895, с. 720].

236

Исследователь обнаружил документы в сборнике, посвященном угнетению монгольских женщин в период династии Цин, изданном на языке оригинала в Улан-Баторе в 1958 г. [Bawden, 1969a, p. 71].

237

Знамя (ниру) – армейское подразделение у маньчжур численностью до 15 тыс. воинов, а также административно-территориальная единица, выставлявшая соответствующее их число. Первоначально были введены в Маньчжурии, а после подчинения Китая и Монголии также распространены и на их территорию.

238

Еще одной причиной распространения маньчжурских правовых норм на территорию Монголии было постоянное взаимодействие русских с монголами в ходе торговых отношений и пограничных споров: поскольку монголы формально не имели права самостоятельных сношений с иностранцами, такие конфликты разрешались, как правило, на основе «смешанной» юрисдикции Российской и Цинской империй (см. об этом подробнее: [Сизова, 2019]).

239

Любопытно, что известный российский востоковед о. Палладий (Кафаров), много лет проживший в Китае и неоднократно бывавший в Монголии в середине XIX в., именует Лифаньюань именно «трибуналом» [Куликов, 2020, с. 47].

240

См. об этом подробнее: § 21.

241

Заметим, что со времени событий прошло менее двух недель, так что есть все основания усомниться либо в наличии раны вообще, либо в том, что рука была «проколота», раз уж рана могла исчезнуть без следа!

242

Сам Джангир из всех арестованных попросил выдать на поруки только двух человек по причине их «весьма малого участия или невольного в оных (беспорядках. – Р. П.) участия» [История…, 2002, № 385, с. 505].

243

Именно М. Аитов выступал переводчиком при допросах Каипгали Ишимова Г.Ф. Генсом в марте 1829 г. [Султангалиева, 2008, с. 16].

244

Ф.И. Энгель настоятельно не рекомендовал именовать его приставом, поскольку опыт деятельности российских приставов при казахских ханах в Младшем жузе накануне отмены института ханской власти продолжал вызывать у казахов весьма негативные ассоциации.

245

30 ноября 1839 г. особым указом Правительствующего сената судебная компетенция хана Джангира была закреплена [Бюлер, 2011, с. 130, 131].

246

В качестве примера можно привести рассмотрение частных дел Угедэем. См.: § 4.

247

Впрочем, нельзя не отметить, что формально указанная традиция продолжала соблюдаться на практике и в этот период времени, о чем свидетельствует большое число ханских ярлыков – судебных решений, многие из которых были введены в научный оборот У. Абдурасуловым и П. Сартори (они перевели эти документы на английский язык и издали) [Sartori, Abdurasulov, 2020].

248

Это, впрочем, было характерно и для других среднеазиатских ханств – например, точно так же от настроения эмира зависели судебные решения в Бухаре [Юсупов, 2016, с. 14].

249

Хотя на кол, как правило, в Хиве сажали только шиитов [Базинер, 2006, с. 355; Данилевский, 1851, с. 134].

250

Эту должность подробно характеризует У. Абдурасулов [Sartori, Abdurasulov, 2020, р. 21–35].

251

Тем более что исследователь отчасти сам себе противоречит: в другой работе он утверждает, что Хорезм, напротив, обладал настолько обширными владениями, что его ханам постоянно приходилось требовать от своих чиновников на местах сведений о текущей ситуации в том или ином регионе государства [Sartori, 2016, p. 241–242].

252

Порой современники не давали себе труда даже скрывать пренебрежительное отношение к статусу хивинского хана после установления протектората, хотя формально-юридически его статус был выше, чем у еще одного российского вассала – бухарского эмира (см., например: [Трепавлов, 2015а, с. 4–5, 8; 2018, с. 216–217, 230]).

253

Заметим, что источники сохранили гораздо больше сведений об обвинительных приговорах и такие дела описаны в исторических памятниках более подробно, чем разбирательства, по итогам которых подсудимых оправдывали. Вероятно, последние случаи, по мнению авторов источников, не несли никакого назидания и, более того, могли подорвать уважение к суду правителей или яргучи.