Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

Лишь тогда Изабелла осознала, что Ричард действительно мертв и что в свои одиннадцать лет она стала вдовой. Она велела придворным облачиться в траур, «отказалась от всяческих радостей и утешений и окружила себя свитой, чей внешний вид и поведение выражали скорбь»[639]. Горько оплакивая смерть Ричарда, она открыто проклинала короля, считая его убийцей. В 1599 году Джон Хейуорд писал, будто Изабелла, охваченная яростью, потребовала аудиенции и предстала перед Генрихом со слезами на глазах. Речь, которую она, по утверждению автора, произнесла, кажется слишком изысканной для девочки ее возраста, но, возможно, передает ее чувства, являясь примером вымышленных диалогов, характерных для историографии эпохи Тюдоров.

«Добиваясь своего, принято действовать либо мольбами, пробуждая жалость, либо обещаниями, вселяя надежду, либо угрозами, сея страх, – якобы заявила она. – Но для людей жестоких и честолюбивых, мнящих себя могущественными, эти средства недейственны, как бесполезны они и для тех, чье горе уже не облегчить. Поскольку мне нечего более желать и не на что надеяться, я пришла лишь напомнить вам, сколь черной неблагодарностью вы ответили на оказанные милости, дабы в своем тягчайшем горе обрести слабое утешение, открыто укорив вас в лицо».

Она обвинила Генриха в неблагодарности по отношению к королю Ричарду и ненасытной жажде почестей. «Хотя честолюбие – источник неукротимого беспокойства – доселе ослепляло ваш разум, стыд скоро заставит вас понять, что вы обладаете лишь видимостью величия, возложенной на вас горсткой льстецов. Это мнимое величие померкнет перед позором, что наши справедливые жалобы разнесут миру. Ваша совесть будет терзать вас, вынудив осудить себя на тягчайшую кару за измену и цареубийство. И хотя успех ваших деяний может казаться знаком Божьего благоволения, знайте, что это не так. Ваше правление, начало которому положила жестокость, завершится презрением к вам или вашим потомкам. Что до моего бесчестья, я не стану нарушать приличий, разражаясь бурными жалобами, ибо твердо решила впредь не придавать значения ударам судьбы. И все же я не сомневаюсь, что вскоре буду отомщена»[640].

Французские советники пришли в ярость от перспективы брака Изабеллы с сыном узурпатора, зная, что «их король этого не потерпит». Однако Карл VI вновь впал в безумие, а его приближенные не имели права действовать самостоятельно. Они ответили, что «во время болезни короля не могут распоряжаться судьбой его старшей дочери без его согласия»[641], и вопрос был отложен. В ноябре к Изабелле прибыли очередные французские послы с наказом не соглашаться ни на какие брачные предложения. Их допустили к ней лишь при условии не упоминать о Ричарде. Но Изабелла уже приняла решение не выходить замуж за Генриха Монмутского.

В начале 1401 года герцог Орлеанский прислал Изабелле дорогие подарки, в том числе золотую статуэтку святой Екатерины, украшенную тремя сапфирами и тридцатью семью жемчужинами. В январе парламент обсуждал финансирование возвращения Изабеллы во Францию, поскольку ей предстояло отправиться в путь с подобающей свитой. Содержание ее двора уже обошлось Генриху в три тысячи фунтов (£ 1,8 миллиона), а ее долги даже несколько превышали эту сумму. Споры продлились несколько месяцев. Совет решал, следует ли предоставлять ткани на пошив одежды для королевы и ее свиты, а также серебряную посуду и предметы дорожного обихода для путешествия.

Тем временем Изабелла оставалась в заточении в Хаверинге, «измученная и подавленная»[642]. Одна из ее фрейлин сумела через купцов из Брюгге передать Карлу VI весть о том, что его дочь держат в плену. Госпожа де Куси, прибывшая в Париж с жалобами на обращение Генриха с Изабеллой, подтвердила тяжесть ее положения. Возмущенный тем, как в Англии обошлись с французской принцессой, Карл отправил графа д’Альбре и «нескольких знатных и благоразумных вельмож», чтобы «узнать об участи королевы» и удостовериться, что с ней все хорошо. Однако из-за тревоги за дочь Карл вновь впал в безумие. Когда болезнь отступила, он пришел в ярость и потребовал немедленного возвращения Изабеллы.

Между тем д’Альбре прибыл в Англию, и король принял его в Элтеме. Генрих заверил посланников, что Изабелла находится в безопасности, а когда д’Альбре попросил навестить ее, повторил то же, что говорил ранее: «Мы никоим образом не препятствуем вам увидеться с ней, но вы должны поклясться, что ни вы, ни кто-либо из вашей свиты не упомянет при ней о Ричарде Бордоском». Д’Альбре дал обещание, и король поручил эрлу Нортумберленда сопроводить его в Хаверинг. Там он застал Изабеллу в окружении герцогини Ирландской, герцогини Глостерской с двумя дочерями и других дам. Нортумберленд представил д’Альбре и его спутников. «Юная королева с любезностью их приняла и расспросила о здоровье своего отца-короля и матери-королевы. Рыцари ответили, что те в добром здравии, и долго беседовали с ней, но сдержали клятву и ни единым словом не обмолвились о короле Ричарде. Затем они простились с королевой» и вернулись в Элтем.

Перед отъездом д’Альбре во Францию Генрих сказал ему: «Передайте тем, кто прислал вас, что королева не претерпит ни малейшего вреда или беспокойства, но сохранит положение и достоинство, подобающие ее происхождению и рангу, и будет пользоваться всеми своими правами; ибо в силу юного возраста ей не следует знать обо всех переменах, происходящих в мире»[643].

Генрих направил послов для переговоров с французами. 1 апреля в Леленгене они сообщили Карлу, что их государь согласен вернуть приданое, если Франция выплатит оставшуюся часть выкупа за Иоанна II. Поскольку суммы взаимно погашали друг друга, было решено немедленно доставить Изабеллу на родину. 27 мая в Леленгене стороны подписали договор, предусматривавший возвращение принцессы с драгоценностями и имуществом во Францию в июле при условии, что она воздержится от любых интриг в Англии.

Накануне отъезда Изабелла просила новую одежду для себя и своих фрейлин, а также ткань для обивки карет, но Генрих отказал, заявив, что королевская гардеробная выдала все, что он намеревался ей предоставить.

В завещании Ричард II распорядился, чтобы драгоценности, которые Изабелла привезла из Франции, остались при ней в случае его смерти, и это условие было закреплено в Леленгенском договоре. Однако Изабелле пришлось уехать без них, поскольку Генрих уже пожаловал их своим шестерым детям. Он заявил совету, «что велел сыновьям и прочим детям вернуть драгоценности их дорогой кузины, королевы Изабеллы, и отправить их в Лондон». Но ей возвратили только серебряную чашу, серебряные блюдца и тарелки, небольшой настенный ковер