Черная Гончая - Влада Ольховская

Но одной юбки было бы недостаточно, поэтому я прихватила с собой костыли. Не мои, кстати. Они появились в доме еще до моего переезда – когда Тимур сломал ногу. Нога с тех пор успешно срослась, костыли стали не нужны, но Шатун на редкость жадный, поэтому подвал его дома забит всякой фигней под соусом «а вдруг когда-нибудь пригодится».

Мне-то костыли не нужны. Ноги у меня страшненькие, походка тоже внушает опасения, но хожу я уверенно и не нуждаюсь даже в тросточке… если, конечно, не нужно давить на жалость.

Так что теперь я подковыляла к охране на костылях и жалостным голосом пролепетала:

– Здравствуйте… Я на встречу с Сергеем Речиным…

– На какую еще встречу? – нахмурился охранник.

Прием не самый дружелюбный, но это уже много, если учитывать, что предыдущих искательниц внимания Того Самого без слов вышвыривали вон.

– Встречу, которую я выиграла… В соцсетях был конкурс для инвалидов, чтобы встретиться с Сережей… Победила я…

Тоже вранье, да. Я ни разу не инвалид. Но правильное впечатление – это уже половина дела. Охранники косились на меня с сомнением. Пускать не хотели, потому что ни о каких победительницах конкурсов их не предупреждали. Но и прогнать не могли: это ж какой скандал будет, если они калеку обидят! За такое и премии лишают, а премия подороже совести будет.

Наконец они рассудили (вполне здраво, кстати), что вреда от меня не будет. Меня пропустили на огороженную территорию, к немалой зависти толпы фанаток. Мимо охраны я проковыляла демонстративно медленно, потом ускорилась, но костыли на всякий случай не выпускала.

Изнутри стадион неожиданно напоминал лабиринт, и я понятия не имела, куда идти. Всюду сновали какие-то люди, не обращавшие на меня внимания. Их логика была проста: раз впустили, значит, надо. Может, я – ценная декорация!

Я уже была готова бродить тут, пока не найду Того Самого, когда ко мне поспешила молоденькая, лет восемнадцати, девушка с бейджиком. Она выглядела такой усталой, будто только что пережила скачки – и она была не жокеем.

– Ты победительница? – спросила она.

Ага. По жизни.

– Я…

– Пошли. У Сергея как раз перерыв, он тебя в гримерке ждет.

А вот это уже офигеть, ребята. Такого поворота я не ожидала. Похоже, Речину сообщили о том, кто к нему пришел. Но почему он принял меня? Почему не велел выпроводить куда подальше? Должен был!

Неужели он знает, кто я такая на самом деле?..

Гримерки для артистов обустроили в комнатах, где обычно переодеваются спортсмены. Там сейчас было сразу несколько столиков для грима, но ждал меня только Сергей Речин. Он сидел на лавке и читал сценарий, но, когда меня привели, прервался, кивнул ассистентке. Она ушла, оставив нас наедине.

Пока я соображала, как начать разговор, заговорил Речин.

– Хвалю, – бросил он.

Сергей рассматривал меня без симпатии, но и без неприязни. Так обычно смотрят на неведомую зверюшку, какую-нибудь обезьянку, привезенную с Мадагаскара. Это лучше, чем та стыдливая жалость, с которой на меня пялятся обычно, но тоже так себе.

– За что? – машинально спросила я.

– За твой план. Ловко ты все провернула. Ко мне многие пытаются пробраться, креатив только так прет! Но ты реально обвела их вокруг пальца, поздравляю. За это тебе приз – поговорим пару минут. Ну и ты попросишь автограф – вы все его просите.

Он был другим. Выражение лица, взгляд, этот скучающий голос коронованного принца… Совсем не то, что я видела в том мире! Ну и конечно, теперь он смотрел на меня без узнавания, как и положено смотреть на незнакомку (да еще и хитрющую). Там же он говорил о том, что я его спасла. Почему он не узнает меня сейчас, хотя должен бы? Или там был не он?

Нет, все-таки он. Внешность уж больно специфическая. Тогда к чему этот цирк? Он артист, он наверняка может изобразить, что мы впервые встретились. Вопрос в том, ради чего. Мы ведь наедине, от кого он прячется?

Как бы то ни было, я не собиралась принимать его снисходительный тон и смотреть на него влюбленными глазами. Я ему не фанатка, я даже имя его узнала только потому, что он каким-то образом обосновался у меня в голове!

– Сказала бы я тебе, куда засунуть твой автограф, да не до того сейчас!

– Ого, ничего себе наезды! – поразился он.

– Я здесь не как твоя фанатка. Я пришла поговорить о том, что случилось в заброшенном городе.

– Каком еще заброшенном городе?

– Там, где появились эти белые существа, и я их спугнула, вспоминай давай!

Теперь он должен был подыграть мне – а точнее, перестать притворяться. Мне казалось, что я упомянула нечто вроде тайного кода, пароля, связывающего нас. Но Речин продолжал пялиться на меня, как баран на новые ворота.

Тут одно из двух. Или ему по каким-то причинам ни в коем случае нельзя говорить о том мире, или он реально не въезжает, о чем я. Вот честно, было больше похоже на второе. Не такой уж он крутой актер, чтобы настолько идеально изобразить непонимание.

Мне нужно было включать задний ход, а я просто не могла. Сергей Речин был моей единственной зацепкой, единственным шансом узнать правила игры! Если он мне не поможет, что же остается? Просто принять безумие? Ждать, пока я погибну в одном из своих снов?

– Но ты должен что-то знать!

– Слушай, киса, ты правда ненормальная? – насторожился он. – Или все еще пытаешься меня впечатлить? Я на такое не ведусь.

– Да какие впечатления? Я тону просто!

– А я тут при чем?

– Ты был там!

– Был где?

– В заброшенном городе! В доме! Ты дрался с ними!

Ему было не смешно и не весело. Я пугала его, как пугают людей откровенные психи.

– Тебе пора идти, а мне – работать, – заявил он.

– Да послушай же ты меня…

– Нечего тут слушать. Или ты уходишь сама, или я вызываю охрану. На этот раз тебя не пожалеют.

Все вышло из-под контроля, и мне хотелось разреветься, но это мою репутацию не укрепило бы. Наверно, нужно было извиниться перед ним и сделать вид, что все это розыгрыш… А я просто не могла. Я слишком боялась того, что будет со мной дальше.

Я не знала, какой выход из этой ситуации будет правильным и есть ли он вообще. Но придумывать мне ничего не пришлось – все решилось за меня.

Сначала из коридора просто донесся шум – удивленные голоса и что-то еще, то, что я сразу и не смогла разобрать. Потом зазвучали крики, испуганные,