Волков. Велесова ночь - Валерий Пылаев

В здании выстрелы то ли на втором, то ли на третьем этаже звучали куда громче, отражаясь эхом от стен. Мой старый знакомый не жалел патронов, и Упыри определенно собирались закончиться раньше. Прямо на моих глазах очередная туша рухнула вниз через дыру в потолке и, чуть подергавшись, затихла. Автомат лишь на несколько мгновений смолк и снова принялся методично лаять, прорежая поголовье нечисти.

Я направился к лестнице, стараясь не греметь сапогами. Здесь Упыри уже успели оглохнуть от шума и будто нарочно подставляли спины и костистые головы для удара. Я мог бы без особой спешки перебить их всех, но все же торопился, чтобы не опоздать к тому моменту, как свалка наверху закончится. Судя по звукам, отставной фельдфебель справлялся с работой на отлично, и когда я выбрался на нужный этаж, воевать ему было, можно сказать, уже не с кем.

Я незаметно скользнул с лестничной площадке в комнату, успев зацепить взглядом фигуры впереди. Самая коренастая как раз отшвырнула в сторону очередной опустевший магазин, ловко перехватила оружие за ствол и принялась орудовать им, как дубиной. До моих ушей доносились удары, влажный хруст, вопли и стук падающих на пол туш. Упыри валились один за другим, оставляя мне буквально несколько мгновений на маневры.

На мгновение я вдруг увидел весь этаж. Не глазами, конечно же — в голове будто развернули трехмерную план-схему, на которой кто-то заботливо отметил и человека с автоматом и уцелевших тварей. И, что куда важнее, все помещения с дверями и коридорами.

Вперед и налево. Снести челюсть Упырю, воткнуть прут в глаз его товарищу и там оставить, чтобы освободить руки. Выдернуть «наган» из кобуры, еще немного ускориться. Прямо, налево и снова налево через узкий проход…

Успел.

Когда я шагнул в комнату, приклад автомата с влажным чавканьем опустился, размазывая по полу череп трепыхающегося Упыря. И когда тот перестал верещать, в насквозь пропахшем порохом, потом и черной жижей здании вдруг стало так тихо, что щелчок, с которым провернулся барабан в «нагане», показался чуть ли не громче выстрелов.

— Доброго дня, сударь, — тихо проговорил я, наводя дуло в широкую спину. — Стой на месте.

— Ишь ты… Шустрый.

Голос прозвучал приглушенно. Даже во время схватки мой старый знакомый не избавился от маски на лице. То ли зачем-то скрывал лицо даже от Упырей, то ли уже давно сообразил, что местный воздух небезопасен… в том числе и для него.

Я все-таки не ошибся. Отставной фельдфебель Игорь Никитин действительно не погиб в ту злосчастную ночь. Действительно удрал через Прорыв, спасаясь от сыскарей и гвардейцев Георгиевского полка. Действительно прожил в мертвом городе два с лишним года.

И действительно оказался именно тем, кого я надеялся здесь встретить. Живой легендой. Древним старцем, родившимся еще в прошлом тысячелетии и существовавшим куда дольше, чем даже самые могущественные Владеющие мира по ту сторону Прорыва могли себе представить. Воителем, с которым мы веками сражались бок о бок. Убивали, мерзли в окопах и сами умирали в снегу или среди песков. И снова восставали, чтобы защищать свою страну от врагов — каждый раз новых.

Мне бы хватило и одного только голоса, но и движения я тоже узнал. Неторопливые, даже нарочито-медлительные, однако почему-то все равно буквально излучающие уверенность и силу. Разумеется, старикашка ничуть не испугался нацеленного в спину револьвера и сейчас с убийственным спокойствием просчитывал варианты. Наверняка уже сообразил, что я пришел сюда не случайно. И уж точно не для того, чтобы отправить его на тот свет — иначе выстрелил бы сразу, без разговоров.

— Я тебе не враг. Но если дернешься — ненароком могу и пальнуть, — на всякий случай предупредил я. — Так что уж будь так любезен, брось свою молотилку, подними руки и тогда мы с тобой погово…

Видимо, где-то я все-таки просчитался. Неудачно встал, вовремя не сместился в сторону, сказал не то или недостаточно убедительно… Или просто слишком уж поверил в собственное хитроумие, удачу и непобедимость. И старый товарищ тут же поспешил напомнить, что в мире — любом из трех — хоть и нечасто, но все же встречается кое-то быстрее и крепче меня. Что сила слова весьма и весьма условна. Что никогда не стоит недооценивать противника. Что целиться между лопаток древнему и беспощадному убийце в принципе сомнительная затея… особенно если и стрелять-то на самом деле не собираешься.

И что штурмовая винтовка порой опасна даже в незаряженном виде и без штыка.

Фигура в грязно-сером камуфляже крутанулась с такой скоростью, что размазалась в воздухе, и швырнула в меня автомат. Приклад больно ударил по плечу, и пуля из «нагана» закономерно ушла куда-то в потолок. Выпустить вторую я уже не успел: любезный фельдфебель вдруг оказался рядом, и уже в следующее мгновение мы сцепились намертво и рухнули в соседнюю комнату, насквозь пробив ветхую стену.

Моей спиной, между прочим.

Даже если долгое пребывание в этом мире, до краев наполненном энергией и фоновым излучением, и сказалось на здоровье, драться мой противник уж точно не разучился. А уж сил, и без того немалых, как будто набрался еще раза в полтора: его кулаки опускались, как два гидравлических молота, и обычному человеку такие удары тут же переломали бы все ребра, а внутренности превратили в кашу.

Я держался, хоть и со скрипом. Даже когда мной пробили еще пару стен, а потом швырнули сквозь пол вниз прямо на дохлую упыриную тушу. Иной раз получалось даже вырваться из медвежьих объятий и разорвать дистанцию. Вертеться, бить кулаками, ногами и любой увесистой дрянью, которая попадалась под руку.

И все же победа мне явно не светила: «наган» остался валяться где-то наверху, а схватку без оружия я медленно, но неумолимо проигрывал. Мой противник никогда не был силен в военных хитростях или коварных планах, и сотни лет опыта так и не сделали из него искусного колдуна, виртуозного фехтовальщика или хотя бы мастера единоборств. Однако все это он с лихвой компенсировал упрямством и физической мощью — запредельной даже по меркам нам подобных.

И противопоставить ей оказалось, в общем, нечего: со всеми новообретенными возможностями я-нынешний все-таки не добирал крепости, силы мышц и веса. Самые точные и выверенные мои удары оказывались для древнего вояки немногим опаснее комариных укусов. Я будто колотил по неуязвимой скале, рискуя раньше переломать себе костяшки, чем нанести хоть какой-то заметный вред. Тело Володи Волкова определенно не