Записки аэронавта - Алексей Петрович Цветков

выходит зеленый ушами пушист

на морду нормальный немецкий фашист

а может вообще штурмбанфюрер

аж чуть с перепугу не умер

родитель хоть был не философ но храбр

без слова зеленого хрясь между жабр

но чем-то сверкнул этот житель

и в пыль разлетелся родитель

тут я спохватился но сразу облом

другие фельдфебели в сотню числом

отделали вмиг как хотели

и в свой израиль улетели

я пыли отцовской с пригоршню собрал

чтоб знали в милиции что не соврал

такая стеклянная вроде

в стакане держу на комоде

чума ты очкарик глотай по второй

за то что папаша народный герой

зеленым позор анашистам

и всем оккупантским фашистам

печально икая он кончил рассказ

и рылом надолго в капусте увяз

пока расширялась большая

вселенная сну не мешая

сказки пушкина

на руслане росли в ковылях на людмиле

чуди с водью в ботве учиняли отлов

а чужих чародеев уволь не любили

тут своим не наплотничать дыб да колов

лейся в песне содом если в сердце гоморра

но чем шире душа тем темней города

бей своих чтоб чужие на борт черномора

то-то ряби в очах и в руке борода

тридцать три из трясины в торфянике вязком

в пользу мужней науки жена сражена

булаву в чистом поле на голову с лязгом

раньше думал такой а потом не нужна

с фсб на васильевском спуске в повозку

больно все напоследок русалку хотят

и баюн ваш ученый пейсатый в полоску

пусть попляшет покуда мы топим котят

расстилайся славянская в банях услада

близко музыка сфер репродуктор в метро

спой нам оперу глинки о брани руслана

с головой если сердце на рельсах мертво

«вот на линованном листе письмо…»

вот на линованном листе письмо

теперь таких не пишут сразу в аську

и в скайп с ушами шасть и ну трещать

а тут листок буквально из бумаги

его с проклятием или мольбой

бывало сунешь в щель и долго ждешь

прощения или разрыва в кровь

молчишь в уме взаимно с адресатом

потом ответ но ты допустим умер

или сменил внезапно пмж

с натужным скрипом повернулся шар

в пространстве и обратно не вернется

и вдруг смотри одно из этих желтых

дошло сюда но я отнюдь не тот

кому написано и раз пятнадцать

я сбрасывал хитиновый хитон

седея и мужая отраженьем

теперь читаешь и даешься диву

как боль его бледна и гнев нелеп

он был тогда поэт и мы дружили

я отвечал из сенеки цитатой

из утешенья матери я знал

он мне ответит превзойдя размолвку

но повернулся шар и он ушел

во мрак струится школьная линовка

на ней вселенная висит неловко

где встретиться вовеки не смогла

с его проклятием моя мольба

сестра

чуть ночь и часовые стоя спят

тебе впотьмах меня понять нетрудно

где в точности я источаю смрад

молчу ничком в пыли и пахну трупно

сверкнула бронза белый свет погас

пора бы погребальные услуги

ни шороха не будет кроме нас

вороны в ступоре и псы уснули

пускай креон с три короба наврет

повергнув в трепет хор и корифея

здесь только ты мне город и народ

куда неверной кровью багровея

звенит от семивратных стен верста

кому была так велика всегда

когда лежишь и шлем пернатый пуст

единственный для тени собеседник

опарышей самозабвенный хруст

вороний грай в листве маслин соседних

твоя страна соломинка в костре

не родина а родинка простая

на треснувшей от жара кожуре

пока внутри слышнее шум распада

теперь не пленник тела и тепла

останься гибель небольшим ушибом

пой ненависть как я люблю тебя

которая сейчас придет с кувшином

пролить вина поговорить во мгле

со мной и кротко повисеть в петле

встань мертвая моя пора домой

нам истлевать в любви а им на плаху

ты не отринула что было мной

за то что я погиб и дурно пахну

мы верные потомки тех живых

как плоть твоя нежна моим фалангам

теперь не он а я тебе жених

на ложе звезд в забвении прохладном

как ослепительно судьба проста

с изнанки всех земных отчизн и родин

где труп твой брат тебе и тем свободен

что скован цепью кровного родства

и если ты осталась у меня

как радостно что рано умерла

«отстрекотала в полночь речь…»

Молчи…

Ф. Тютчев

отстрекотала в полночь речь

досказаны все сказки

настало время поберечь

голосовые связки

еще губами шевельну

но воздуха не двинут

и можно слушать тишину

откуда голос вынут

снаружи город и семья

шарманщица разлука

а в голове была всегда

дыра без слов и звука

душа согласна осязать

она увидеть рада

но то чего нельзя сказать

ей пробовать не надо

так много нашумели бед

что жить на свете жалко

у тишины обмана нет

не тронь ее шарманка

когда погаснет гул молвы

как в песне гайдна свечи

мы вспомним все что не могли

доверить прежней речи

тем повелительней ответ

хотя вопрос напрасен

что мир молчащий слову вслед

так пристален и ясен

«кто любили меня по способности сил…»

кто любили меня по способности сил

или просто терпели как трудного брата

от души бы себя хоронить пригласил

если без вариантов и смерть это правда

я бы взял их туда где теряется нить

где скоблят на столбе недалекую дату

и ни трости надломленной не преломить

ни курящийся лен угасить кандидату

там всегда спозаранку команда дружна

размотали веревки нарезали дерна

потому что пиздец и в дорогу нужна

справедливая смерть если жизнь непритворна

вот и все именины а дальше увы

напоследок в комической роли скелета

ощутить где кончаются фазы луны

и в рулетку свиваются стороны света

или поп налетит только поздно спасать

больно набело речи у них без помарок

но попробуй из ящика честно сказать

что старался но был никому не подарок

остается к столу и в котел по рублю

омочить чем привыкли причину поездки

только я вас и так без возврата люблю

и другой в дневнике не имею повестки