Развод. Счастье любит тишину - Анна Барс

Смотрю на её ленту обновлений — и сердце снова пропускает удар, а потом со всей силы больно бьётся о рёбра.

«Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею…»

И нет, тошнота подкатила к горлу не из-за украденной цитаты классика.

А из-за того, что Диана сделала селфи, лёжа в нашей кровати. На постельном белье, которое несколько дней назад я собственноручно меняла.

Теперь понятно, почему Богдан не спит…

Глава 15. Удобно получилось, правда?

Застываю с телефоном в руке, будто кто-то опустил меня в ванну с цементом.

Разглядываю фото Дианы в нашей спальне — в голове гул. Дыхание сбивается, и я машинально прижимаю экран к груди, будто это способно остановить панику, поднимающуюся изнутри.

Неужели он правда настолько не уважает ни меня, ни наш семейный дом? Как он может? Пытается меня вернуть, в кровать затащить и одновременно Диану на той же постели радовать.

Как у подлеца хватает энергии на это всё?

— Алиса? — раздаётся голос Маши из коридора. — Всё нормально?

Я быстро выключаю экран и делаю глубокий вдох.

— Да… Да, всё хорошо. Просто… увлеклась лентой в соцсетях.

Я благодарна, что Маша не стала лезть с расспросами.

Она меня знает слишком хорошо и точно бы поняла, что-то не так. Всё, чего я сейчас хотела, — это провалиться в сон и ни о чём не думать.

Особенно о Богдане и его потаскухе Диане.

На работу в яхт-клуб я устроилась уже через два дня.

Работа несложная: протереть поручни, подмести палубу, проверить, чтобы в каютах было чисто и свежо. Большинство судов сейчас стояли пришвартованными — не сезон, как и сказала Маша.

Но один-два хозяина изредка появлялись, проверяли технику, иногда устраивали короткие вылазки в море. Мне дали график с утра до полудня, как я и просила. Наташу отводила в садик, а потом шла на пристань. Впервые за долгое время я начала выдыхать.

И именно тогда Богдан начал новую волну давления.

Он стал забирать Наташу чаще обычного, а при каждой встрече улыбался, будто ничего не случилось. Словно между нами не стояла Диана с её наглыми селфи. Он присылал голосовые, где дочь звала меня «поиграть вместе с ней и папой», а сам звучал как образцовый отец года.

Я очень старалась держаться и каждый день после работы возвращалась домой уставшая, но спокойная.

Это продолжалось вплоть до того утра, когда дежурный в яхт-клубе попросил меня срочно прибраться в одном из судов со словами: «Хозяин неожиданно заедет, надо срочно».

Ну и конечно, я согласилась — лишние часы оплачиваются неплохо.

Яхта стояла в самом конце пристани.

Я сразу заметила, что она новее остальных. Внутри пахло свежей кожей и морем. Всё шло как обычно…

Пока я не поднялась на верхнюю палубу.

— Работать решила? — знакомый голос ударяет по ушам. Только не он…

Я оборачиваюсь и не дышу.

Здесь Богдан.

Стоит и смотрит на меня, как ни в чём не бывало. В отутюженной белой рубашке, брюках и с самоуверенной улыбкой.

Как же он хорошо выглядит — бесит до жути!

— Что ты здесь делаешь? — шепчу я, будто голос оставил меня в самый неподходящий момент.

— Это моя новая яхта, Алиса, — он склоняет голову набок. — Удобно получилось, правда?

Я делаю шаг в сторону и направляюсь к спуску. Не собираюсь оставаться с ним наедине ни секунды!

И тут я слышу щелчок. Звук, который я уже слышала в тот день, когда Богдан решил задобрить меня путёвкой на Мальдивы.

Щёлкнула автоматическая защёлка, и яхта начала отчаливать от берега.

Это как вообще?..

— Богдан, ты с ума сошёл?! — захлёбываюсь воздухом от нервов.

— Немного, — пожимает плечами. — От тебя. И от всего этого бреда, который ты себе придумала.

Яхта тем временем медленно, но верно удаляется от суши. Чувствую себя в ловушке.

— Немедленно вернись к причалу! — я хватаюсь за перила, но трап уже убран, а под нами плещется темнеющая вода.

— Поздно, — Богдан подходит ближе, голос его становится проникновеннее. — Мы должны поговорить, Алис. Без твоих побегов. Без лишних эмоций и ушей. Только ты и я.

— Ты не имеешь права!

— Как твой муж, я вообще-то имею полное право, — перебивает он.

Пальцы сжимаются в кулак. Я чувствую себя беспомощной девчонкой. Некуда бежать, некого позвать.

— Муж? — глумливо усмехаюсь, глядя ему в глаза. — Как у тебя язык поворачивается себя так называть после всего, что ты сделал?

Мысленно я утешаю себя тем, что ни минуты не сижу без дела и активно готовлюсь к суду. На днях вот буду подавать заявление в суд, после которого Богдан обо всём узнает — и вот тогда разверзнутся врата в мой персональный ад.

— Алиса, ты хоть слышишь себя? — Богдан качает головой и делает шаг ко мне, но я тут же отступаю. — Ты бежишь от разговора, как будто я монстр. А я просто хочу понять, что с тобой произошло, и помочь тебе в этом разобраться.

— Прости, что?! — почти смеюсь. И понимаю, что дороги обратно нет. Меня разрывает изнутри, и я больше не могу молчать. — Это со мной что-то произошло? Может, ты тогда мне объяснишь, как так получилось, что Диана валяется на моих простынях, а ты при этом называешь меня женой и собираешься «помочь разобраться»?

На минуту его лицо меняется. Становится более хмурым, как будто он подрастерял свой запал.

— Что за бред? У нас с ней ничего не было, — пожимает плечами, будто речь идёт о какой-то ерунде. — Диана просто находится рядом. Всегда готова поддержать, дать совет. Это ничего не значит, Алис.

Меня как молнией пронзает — двинуться не могу.

— Поддерживает и даёт советы? — вскидываю бровь. — Какая умница. Прямо идеальная женщина. Поддержит, по головке погладит, советом поделится. Так чего ты тогда от меня хочешь, Богдан?! — так и хочется на него наорать, но я держусь.

Я начинаю дышать чаще, чувствую — злость подступает. Хочу уколоть его сильнее, чтобы он почувствовал мою боль.

Достаю из кармана смартфон, захожу в соцсети. Нахожу то чёртово фото с её ухмылкой и моей подушкой под её наглой головой.

— Тогда объясни мне вот это, — показываю ему экран. — Если ничего не было, какого чёрта она делает в нашей спальне?

Он смотрит. Лицо становится каменным. На несколько секунд наступает мёртвая тишина. Яхта почти бесшумно продвигается вперёд, отдаляя нас от суши.

А я смотрю на него и понимаю — всё. Теперь не отвертится.