Развод. Счастье любит тишину - Анна Барс

Я отворачиваюсь. Мне плохо. В груди всё сжимается. Я облокачиваюсь на деревянный поручень и смотрю в воду.

Волны темнеют от туч, собирающихся над нами. Этот небесный гнев, как отражение моего собственного.

— Мне казалось, что мы ближе к берегу, но я его больше почти не вижу… — проговариваю с опасением.

Богдан встаёт рядом. Смотрит в пустоту и молчит. Наверное, чувствует, что я на грани. Но тишина длится недолго.

— Алис, я не веду двойную жизнь. Я накосячил, да. Я должен был быть честным. Я виноват, что не объяснил всё сразу. Но я не изменял. Я просто дал слабину.

— Дал слабину? — спрашиваю с усмешкой. — Как же у тебя всё просто, Можайский. Случайно. Говорили. Ничего не было. Просто дал слабину. Мне тебя пожалеть надо, да? Или что? Что ты от меня хочешь, Богдан? Я устала. Слышишь? Внутри всё выгорело.

Молчание. Только плески воды за бортом становятся всё громче. Молния блестит совсем рядом. Я вздрагиваю.

— Нам надо вернуться, — говорит он, глядя в небо.

Ветер усиливается, и в мыслях больше нет ни Дианы, ни измены мужа, ничего.

Их вытеснила другая, пугающая меня до дрожи в конечностях мысль.

Оба родителя Наташи в открытом море во время шторма. Этот идиот всё устроил, а теперь и сам понимает, что все это было зря.

Молодец, Можайский, постарался на славу.

Высокая волна, что взялась из ниоткуда либо же мы ее просто не заметили, ощутимо бьет по яхте. Я инстинктивно хватаюсь за ручку двери в каюту, едва не выронив телефон.

Ветер уже не просто дует. Он воет.

Сердце стучит в горле. Морской шторм может быть смертельно опасным, причем для перемены погоды достаточно десяти — двадцати минут.

— Богдан! Что делать?! — кричу, задыхаясь от страха.

На палубе становится все больше и больше воды от высоких волн, что снова и снова бьют по нам.

— Алис, спокойно. Всё будет хорошо. Я доставлю тебя до берега целой и невредимой. Не позволю ничему с тобой случиться.

Он насквозь промок. Вода ручьями стекает с его волос. Я не вижу берега. Не вижу даже горизонта, только темно-серое, почти черное полотно неба и воды.

Глава 18. Катастрофа по имени Диана

— Капец, — шепчу я, думая только о Наташе. — Если с нами что-то случится и наша дочь останется сиротой, я найду тебя в загробном мире и там прибью еще раз! — кричу я, но шум шторма поглощает мой голос.

Можайский на мою угрозу не реагирует. Он вообще на удивление собранный, как будто стихия вокруг нас не сошла с ума.

Когда палуба под моими ногами шатается, он ловит меня за талию.

Горячими пальцами он обхватывает мое запястье и ведет меня в тыловую часть яхты.

— Не драматизируй, — бросает он через плечо. — Мы над этой историей потом вместе будем смеяться.

Мне остается только зло фыркнуть, потому что сейчас худшее время для того, чтобы начать пререкаться. А хотелось бы.

Это ему смешно, любитель яхт гребаный, а я даже плавать толком не умею.

Вдруг мы потонем?

— Тут ты будешь в безопасности, — Богдан подводит меня к скамье, встроенной под навесом, и помогает мне опуститься, потому что у меня из-за страха колени забыли, как гнуться.

Из ящика для хранения он ловко выуживает термоплед и буквально закутывает меня в него. Причем, несмотря на то, что он делает это быстро, в его движениях прослеживается забота.

Это коробит, и я пытаюсь отвернуться.

— Сиди и не двигайся, — командует. — Если поднимется волна, или сильно накренится палуба, держись за поручень. Поняла? Это важно.

Киваю, но потом до меня доходит:

— А ты?

— Всё под контролем, — он хмурится, словно я спросила его о какой-то глупости. — Или ты мне не доверяешь? — у него еще и хватает самоуверенности мне подмигнуть.

В такой-то момент, когда в борт яхты снова бьет сильная волна.

Ужас.

У меня душа в пятки уходит, а он храбрится. Вот уж точно мужчина с Марса, а женщина с Венеры. Никакого инстинкта самосохранения у Можайского нет, вот ей-богу! Я одна боюсь за нас двоих.

На этом Богдан выпрямляете и устойчивым шагом идет по палубе, несмотря на то что яхту довольно сильно качает.

Он подходит к штурвалу. Я вижу его напряженный корпус, и то, как он уверенными движениями крутит руль, видимо, стараясь исправить курс яхты.

Богдан проделывает и другие манипуляции, но из-за капель воды, что брызгают мне в лицо, я не могу рассмотреть, что именно он делает.

Яхта, кажется, разворачивается. Сквозь стену непогоды я, кажется, вижу берег, но это неточно. Скорее всего, мой испуганный мозг старается утешить меня любыми способами.

Тут я могу полагаться только на своего будущего бывшего мужа.

К этому моменту Богдан принимается за парус, расправляет его. Если я правильно понимаю, что это должно ускорить ход яхты к берегу.

Когда Можайский возвращается к штурвалу, я семеню в его сторону.

Он у штурвала, я рядом. Молюсь всему, во что могу поверить, чтобы всё это обошлось.

Смотрю на него всего злого, мокрого, упрямого. И одновременно хочу ударить его… и прижаться.

— Тебе повезло, Можайский. Шторм случился вовремя. Тебе не надо больше придумывать оправдания своим поступкам, — во мне говорят нервы.

— Алис, хватит, — он поворачивается и видит мои мокрые не от шторма глаза. — Мы скоро доберемся до берега, и все будет хорошо.

— О, решил стать героем в последний момент?

— Я не герой. Я мудак. Я всё сделал неправильно. Обидел тебя. Обманул. Молчал. Но ты же знаешь, что я не спал с ней! Ты чувствуешь это, даже если не хочешь признать.

— Прекрати говорить так, будто читаешь мои мысли! Ты не можешь знать, что я думаю.

— Тогда скажи как есть. Другого момента может не быть.

— Я уже всё сказала. А то, что думаю и чувствую внутри, не твоего ума дело. Ты считаешь, что если ты с ней не спал, мне должно полегчать? Ошибаешься, Богдан. Ты пошёл к ней за разговорами, уютом, поддержкой… Ты пошёл туда сердцем. А это — худшее предательство.

Слёзы текут сами по себе. Я их не вытираю. Бессмысленно. Вода и так повсюду.

Он не смотрит на меня. Смотрит в море. Пытается разглядеть берег.

Молча плывём. Ветер будто стихает. Или мне так кажется от усталости. И тут я замечаю берег. Смутный, серый, но это он.

— Смотри, пирс, — киваю в ту сторону.

Богдан оборачивается, замирает.

— Отлично. Осталось немного, — говорит он, всё так же сосредоточенно управляя яхтой.

Берег