Игры Ариев. Книга первая - Андрей Снегов

В школе нам рассказывали другое. Говорили о патриотическом долге, о призвании, об уникальном шансе доказать свою нужность Империи. Но я видел глаза старших учеников, тех, кому предстояло участие в ближайших Играх. В них не было гордости — только страх и обреченность.

Безрунные называют кровавые состязания Играми Ариев. В них выживает лишь десятая часть участников. Самые сильные и самые удачливые. Убивая друг друга и Тварей, молодые аристократы становятся Рунными воинами и быстро повышают свой ранг. С помощью Игр Империя регулирует количество наследников аристократических родов, не позволяя им дробиться на все более и более мелкие.

Проще говоря, Игры — это узаконенная война, призванная сохранить баланс сил между Двенадцатью Апостольными Родами, контролирующими территорию Российской Империи. Чем меньше наследников — тем меньше делится власть. Чем меньше претендентов на княжеские престолы — тем крепче Рода. Чем они крепче, тем сильнее арии в вечном противостоянии с Тварями.

Игры проводятся уже более пятисот лет. После Великой Войны, когда Прорывы впервые появились в нашем мире, выжившие аристократы, обладающие даром рунной магии, взяли на себя обязанность защищать простых людей. Но с каждым поколением Рунных становилось все больше, а их сила — все меньше. Тогда Новгородское Вече провело первые Игры.

«Сильные выживут и станут защитниками народа. Слабые же погибнут ради общего блага», — гласил указ.

Красивые слова, скрывающие жестокую правду — высшие аристократы не хотели делиться властью с разрастающимися ветвями своих же родов. Проще было отправлять младших детей и отпрысков боковых линий на верную смерть, чем делить с ними наследство.

Еще вчера я сам был первым наследником Рода Изборских, и потому не должен был участвовать в Играх. Сегодня все изменилось. Вместо охоты на Тварей и сражений в Прорывах меня ждут бои с ними и такими же ариями, как я. Бои без правил и моральных ограничителей.

Убей ближнего и обрети силу! Чем больше ариев и Тварей погибнут от твоей руки, тем больше Рун ты получишь и быстрее поднимешься на следующую ступеньку на пути к абсолюту — легендарной двадцать четвертой Руне.

Я вспомнил первое увиденное своими глазами сражение с Тварями. Мне было тринадцать, и отец взял меня с собой к открывшемуся Прорыву на восточной границе наших земель.

— Смотри и учись, — сказал он, и Руны на его левом запястье ярко вспыхнули.

Его тело окутало голубоватое свечение, а меч в руке засиял золотым огнем. Я завороженно наблюдал, как он уничтожал окруживших нас Тварей одну за другой, двигаясь с нечеловеческой скоростью и точностью. В тот момент отец был прекрасен — легендарный арий, супергерой, защитник рода человеческого.

Атаки отца были отточены годами практики — каждый взмах меча, каждый шаг, каждый выпад были идеальны. Он перемещался словно в танце, легко уклонялся от когтей и клыков монстров и наносил смертоносные удары, от которых на траву лилась черно-красная кровь Тварей.

— Когда-нибудь ты станешь таким же сильным, — сказал он после боя, положив руку мне на плечо. — Возможно, даже сильнее.

В его глазах я видел гордость и надежду. Он верил в меня. Верил, что я продолжу традиции Рода и стану его достойным преемником.

Отец не дожил до того дня, когда я активирую свою первую Руну. Теперь моя Инициация либо случится на Играх, либо не случится вообще. И это будет не радостный праздник, каким он должен был стать, а первый шаг к свершению обета мести.

Отец и мать никогда не рассказывали об Играх. Все участники подписывают документ о неразглашении. «Все, что было на Играх, остается на Играх» — эта фраза давно превратилась в пословицу, но имела под собой жесткую правовую основу.

Я знал, что родители познакомились именно там, на берегу Ладожского озера, полюбили друг друга и выжили в кровавой мясорубке. Эта похожая на сказку история всегда восхищала меня. Я старался не думать о том, скольких ариев они убили, и верил им. Верил до вчерашней ночи.

Действительно ли я сын Псковского? Или нападение на нас — лишь удобный предлог, чтобы завладеть землями Изборских и уберечь своего наследника от верной смерти?

Я посмотрел на свое левое запястье. Девственно чистое, без единой Руны. По преданиям, в каждом арии в момент рождения заложен определенный потенциал. Кто-то может взять пять или шесть Рун, а кто-то — двадцать. Чем древнее и чище кровь Рода, тем выше предел.

Род Псковский был одним из старейших, и уступал по силе лишь Новгородскому. Если я действительно сын Апостольного князя, и в моих жилах течет его кровь, то мой потенциал может быть очень высоким, и…

Тишину нарушил щелчок открывающегося замка. Я вскочил с кровати и принял боевую стойку — годы тренировок не прошли даром. Но тут же вспомнил, насколько я слаб в сравнении с Рунными, и заставил себя расслабиться.

В комнату вошел парень примерно моих лет. Старшего сына Псковского я в лицо не знал, но понял, что это он, по глазам. Таким же синим, как у меня. За его спиной стояли уже знакомые мне рунные бойцы — те же двое, что сопровождали меня из подземелья на ужин с князем.

— Привет, братец! — произнес он елейным тоном, от которого мурашки побежали по коже. — Я — Всеволод. Нас не представили официально, и я пришел исправить оплошность отца!

Юноша широко улыбнулся, но его глаза остались холодными, словно подернутые льдом горные озера. Он окинул меня презрительным взглядом, и, видимо, остался недоволен результатами осмотра.

Я был выше его примерно на голову, шире в плечах и обладал неплохо развитой мускулатурой. Ежедневные тренировки под руководством наставника сделали мое тело идеальным боевым инструментом — вот только против Рунных этот инструмент был бесполезен.

Всеволод был не уродлив, но выглядел как типичный бездельник и лентяй: маленький, пухленький и какой-то рыхлый. Родовой мундир сидел на нем как на пугале, подчеркивая свисающий над поясом брюк живот и толстый, выпирающий зад. Вряд ли парень привык держать в руках что-то тяжелее уда.

— Так и будешь молчать? — с вызовом спросил он и смахнул сальную челку со лба.

Всеволод смотрел на меня с откровенной неприязнью и нервно барабанил короткими пухлыми пальцами по бедрам.