Гарри Поттер и Кольцо Согласия - Юнта Вереск

— Седьмого августа, — подсказала Гермиона, а Гарри не понял, задал ли он вопрос вслух, или девушка в очередной раз прочитала его мысли. — У нас с Роном этот день уже позади, а вам с Невиллом еще предстоит. Если честно, то на твоем месте, я бы пошла сдавать аппарирование только после совершеннолетия. Хотя у тебя, вроде, и сейчас получается…

— А какие поступки были у вас после совершеннолетия? Вы-то пытались как-нибудь свою судьбу… скорректировать?

— А как же! — воскликнула Гермиона.

Рон внезапно покраснел, вспомнив о заколдованных конфетах Ромилды Вейн.

— Рон, ты же отравился в кабинете Слагхорна в свой день рождения, это было за неделю до совершеннолетия! — выпалила Гермиона.

Гарри понял, что она читает мысли, причем не только его, но и Рона тоже!

— Гарри, сколько раз тебе говорить! Никто не может читать мысли, если ты этого не захочешь! — взорвалась Гермиона. — «Прочитать» мысль можно только если она на поверхности и вербализирована, либо если она существует в виде четко опознаваемого образа или чувства! Когда ты волнуешься, ты вербализуешь мысль, ну, словно произносишь ее вслух, поэтому услышать ее может любой мало-мальски знакомый с легименцией волшебник.

— И что делать? — спросил взволновавшийся вдруг Рон.

— Делать? Не нужно мыслить образами, не нужно облекать мысль в слова. Она должна быть быстрой и стремительной, перескакивать от одного образа к другому, не зацикливаться ни на одном событии… Это азы окклюменции. Гарри бы мог рассказать тебе об этом лучше, он ведь тоже занимался…

— С кем я занимался! Со Снейпом! В первый раз слышу всю эту теорию! — взорвался Гарри. — Этот урод только и делал, что лез в мои воспоминания, не объясняя, как я могу защититься!

— Когда мы вернемся в Юлу, я дам тебе почитать «Основы легименции», для этого тебе никакой Снейп не нужен. А потом мы сможем позаниматься!

— Я тоже почитаю, — сказал Рон, обиженный, что девушка обращается лишь к одному Гарри.

— Ну конечно, Рон, я не собиралась от тебя этого скрывать, просто для Гарри это сейчас гораздо важнее. У него же страшный противник, сильный легимент!

— Давайте выбираться отсюда, поговорить можно будет и дома, — устало предложил Гарри, поняв, что друзья сейчас снова сцепятся в бесконечном споре. Выслушивать их у него не было сил.

Гермиона заметалась по гостиной, собирая вещи и наводя порядок. Рон помог ей водрузить на место шторы и кое-как расставил поваленные во время борьбы двух эльфов кресла и столики. Оглянулся на рассыпавшиеся по полу пирожные, даже наклонился, чтобы подобрать одно из них, но девушка резко окликнула его и он, сразу выпрямился, вытирая руки о полы мантии.

— Кабинет Директора!

Через секунду Гарри уже выходил из камина в такой знакомой круглой комнате. Первые лучи солнца только что проникли через многочисленные окна, выхватывая отдельные детали, оставляя другие в глубокой тени. Гарри слышал, как вслед за ним в комнату влетели его друзья, но даже не оглянулся. Он в нерешительности стоял посреди комнаты, вглядываясь в портрет умиротворенно посапывающего во сне Дамблдора. Подойти или нет? Захочет ли его бывший наставник поговорить?

— Я слышал, ты решил принять наследство моего беспечного пра-пра-правнука? — раздался знакомый голос слева.

— Между прочим, я тоже ваш пра-пра… Вы об этом не знали? — раздраженно ответил Гарри, которому сейчас совсем не хотелось вступать в беседы со своим дальним предком.

— Ну как же, конечно знал, — вздохнул Феанис Найджелус Блек. — Даже страшно подумать, до чего докатились дети великого рода! Впрочем, я не тебя имею ввиду. Ты в мире живых, вроде бы герой? Избранный? Жаль, что не Блек. Хотя… Мои внуки попадают в Гриффиндор! Наверное, мне придется с этим смириться, но от самой мысли…

— Я ведь не первый гриффиндорец среди ваших потомков? — с вызовом спросил Гарри, вспомнив Сириуса.

— О, нет конечно, не первый… Но, к сожалению, самый известный…

— Гарри, мы так и будем здесь стоять? Нам пора! — окликнул друга Рон, который чувствовал себя в этом торжественном кабинете не в своей тарелке.

Да, пожалуй, нужно уходить. Гарри не мог понять, почему у него никак не хватает сил подойти к портрету Дамблдора и заговорить с ним. Потому что не было вопросов к бывшему директору? Нет, они были. Недоставало решительности? Ее, вроде, было не занимать… «Скорее всего, я просто боюсь, того, что портрет заговорит», подумал Гарри и честно признался сам себе: это будет окончательным подтверждением того, что Дамблдор мертв. А пока где-то в самых дальних уголках души оставалась надежда: может быть великий волшебник все-таки жив, а его смерть и похороны — лишь ловко разыгранный спектакль?

Тяжело вздохнув, Гарри повернулся к камину.

— В дом Альберфольда?

Увидев, как друзья кивнули ему, он сделал приглашающее движение рукой: давайте! Рон, оглянувшись на Гермиону, бросил щепотку летучего пороха в огонь, протянул коробку с остатками Гермионе и шагнул в огонь. За ним последовала Гермиона. Гарри мгновенье помедлил, повернул голову и посмотрел на портрет Дамблдора. Волшебник на портрете продолжал спать. Тогда Гарри бросил порох в огонь и шагнул в камин, в последний раз обернувшись.

Движение вверх уже началось, его уносило в темноту, но мальчик не замечал, как летит через бесконечный тоннель, потому что ему показалось, что перед тем, как его втянуло в бесконечную трубу каминной сети, Дамблдор на портрете открыл глаза и подмигнул ему. Он верил и не верил себе, всей душей стремясь вернуться назад. Поэтому когда он вывалился из огня, ему хотелось одного — тут же развернуться и отправится в кабинет директора.

— Экспелиармус!

Палочка выскочила из кармана Гарри и отлетела в сторону. Все еще стоя на четвереньках, он поднял голову. Перед ним, криво улыбаясь, стоял Драко Малфой.

Стрельнув глазами по сторонам, Гарри увидел, что Рон лежит у стены на спине и не шевелится, а Гермиона сидит на каком-то топчане, наклонившись над лежащим на нем человеком. Впрочем, обзор занял лишь долю секунды, затем Гарри снова повернулся к Малфою.

За тот месяц, что Гарри не видел Драко, тот побледнел, осунулся и… повзрослел. Щеки на его прежде лоснящемся лице ввалились, кожа казалась блеклой и