Под прусским орлом над Берлинским пеплом - ATSH

— Этот план, — голос Лотте Бляйх звучал необычайно мягко, почти вкрадчиво, — был составлен с учётом условий господина Сальваторе? Я правильно понимаю? — Она, не дожидаясь ответа, изящным движением пододвинулась и села рядом со мной, так близко, что я ощутил тепло её тела.

— Совершенно верно, — кивнул я, стараясь сохранить невозмутимость, и протянул ей письма, служившие неопровержимым доказательством моих слов. – Вот, можете сами убедиться.

— Что ж, мне нужно время, чтобы всё обдумать, — протянула Лотте, задумчиво перебирая бумаги. Внезапно её рука, до этого спокойно лежавшая на столе, переместилась на моё бедро. Этот жест, неожиданный и недвусмысленный, заставил меня внутренне напрячься. — Но вы… — продолжила она, наклоняясь ко мне ещё ближе, так что я почувствовал на своём лице её дыхание, пропитанное терпким запахом табачного дыма. — …Можете помочь мне принять решение быстрее. Её губы оказались в опасной близости от моих. Я замер, не зная, как реагировать. Ситуация становилась всё более неловкой и двусмысленной.

— Прошу прощения, госпожа Бляйх, но я женат, — прошептал я, стараясь сохранить остатки самообладания. — И, полагаю, вам лучше обдумать всё самостоятельно. Вы же исключительно грамотная и проницательная женщина, я в этом нисколько не сомневаюсь.

Чтобы разрядить обстановку и окончательно пресечь её неоднозначные намёки, я позволил себе жест, который в иной ситуации мог бы показаться фамильярным. Я приобнял Лотте, как если бы обнимал близкую родственницу, и слегка, ободряюще похлопал её по спине.

— Если вы примете положительное решение, — добавил я, стараясь говорить как можно более официально, — прошу вас, напишите господину Хертнеру в Вебербах. И, разумеется, нам всем необходимо будет в ближайшее время посетить господина Салуорри для личной встречи и окончательного согласования всех деталей. — С этими словами, я торопливо забрал со стола свою сумку и, что особенно важно, документы, дающие разрешение на ведение дел. Затем, не дожидаясь ответа, я стремительно, едва ли не бегом, покинул дом Лотте Бляйх и, не оглядываясь, сломя голову помчался обратно в деревню, подальше от этой странной и неоднозначной ситуации.

Когда-нибудь, думал я, унося ноги от очередного женского искушения, я научусь держать себя в руках. Когда-нибудь я перестану панически убегать от женщин, научусь с холодным, почти ледяным спокойствием реагировать на их порой совершенно непредсказуемые действия, не теряя при этом головы. Но это когда-нибудь, а пока что – что было, то было. Сейчас меня спасло лишь то, что я женат, и этот неоспоримый факт послужил хоть каким-то щитом от настойчивости Лотте Бляйх.

Вернувшись, наконец, домой, вымотанный и морально опустошённый, я первым делом заглянул в почтовый ящик. Там меня ждал приятный сюрприз – конверт от Хеллы. Сразу возник вопрос: как он там оказался? Ведь почта сегодня уже не работала, почтальон не мог принести письмо. Выходило, что Хелла нашла доверенного человека, гонца, который и доставил послание лично в руки, минуя обычные каналы связи. Эта мысль невольно согрела душу.

Что ж, письма от Хеллы всегда были для меня отрадой, маленьким лучиком света, способным разогнать любую тьму. Её слова, даже написанные на бумаге, обладали удивительной способностью поднимать настроение, вселять надежду и придавать сил. И сейчас, после пережитого волнения, весточка от неё была как нельзя кстати. Я с нетерпением предвкушал, как открою конверт и погружусь в чтение, на время забыв обо всех тревогах и заботах.

«Дорогой Адам,

Пишу тебе с тяжелым сердцем, терзаемая чувством вины. Боюсь, я совершила очень нехороший поступок, поступила опрометчиво и неразумно. Пожалуйста, не сердись на меня сильно. И прости, если сможешь найти в своем сердце прощение для меня.

Дело в том, что к нам в гости приехали Герберт со своей супругой. Мы, воспользовавшись тем, что Джона не было дома, решили прогуляться и отправились на Парижскую площадь.

Герберт, с которым мы давно не виделись, расспрашивал обо мне, о жизни, и, конечно же, упомянул тебя. Клэр, не вдаваясь в подробности, сказала ему, что ты погиб. Но сейчас, конечно, речь не об этом. Когда мы гуляли по площади, возле Бранденбургских ворот, Герберт на мгновение отвлёкся на свою супругу, засмотревшуюся на какую-то витрину.