Крепость в Лихолесье - Ангина

кухню, овощи чистить, Хаурдуг, Валахар — в прачечную, воду таскать, Фахрат, Грышар — к гончарам, глину месить, Балузг, Гаургыш — взяли швабры и ведра и вымыли лестницы в правом крыле. Остальные — на дровяной склад, поленья колоть, штабелями складывать, вопросов нет, шагом марш!

— У меня рука болит, — проворчал кто-то из мальчишек — верно, давешний «раненный». — Не буду я сегодня полы драить! На кухню пойду, репу чистить.

— Ты на кухне вчера был! — яростно выкрикнул кто-то. — Ещё выбирает он тепленькое местечко… будешь от швабры нос воротить, я тебе самому щас репу начищу, понял!

— Молчать! — гаркнул Рраухур. — Разгавкались тут, щенки! Пойдете туда, куда назначено. Не то быстренько марш-бросок организую по местности в полном доспехе… Всем работы хватит, или добавить, кому недостаточно? — Он небрежно кивнул Каграту. — Здорово, рожа. Тебе чего?

Каграт указал подбородком на Гэджа.

— Вот.

— Что «вот»? Приблудыш твой?

— Ну. В «щенятник» его возьми, пусть привыкает.

Рраухур мельком взглянул на Гэджа. Подошел ближе… и вдруг, совершенно без предупреждения, нанес ему короткий резкий удар кулаком в живот. Гэдж едва успел отскочить и кое-как парировать этот выпад… но тут же в подбородок ему прилетел второй удар — и Гэджа отшвырнуло прочь, он с грохотом повалился на край стола и едва не смел какие-то стоявшие там деревянные чашки и плошки.

Рраухур заржал.

— Тебе по весне Посвящение проходить, сопляк… А ты даже простецкие приемы ни сном ни духом. Хоть меч-то в руке знаешь, с какого конца держать?

Гэдж медленно поднимался. В ушах у него звенело от унижения. Руки тряслись — не столько от боли, сколько от стыда, жгучего, как крапива, хлестнувшего его изнутри горячо и остро. Ну, конечно, этого следовало ожидать… Рраухур свалил его легко и просто, будто беспомощного цыплёнка — осталось только заломить крылышки за спину и небрежным движением свернуть шею.

Мальчишки, не торопившиеся исполнять наказы и разойтись по работам, искоса посматривали на Гэджа из дальнего угла — они украдкой ухмылялись, хихикали и понимающе переглядывались. Глазки их посверкивали задорно и злорадно, с какой-то злобной и осторожной паучьей хитрецой.

— А что, велика наука? — сердито спросил Каграт. — За полгода что, меч его держать не научишь?

Рраухур осклабился.

— Да так-то и мартышку можно научить железкой махать. Не в этом дело.

— А в чем?

— Ты документик-то на него какой-никакой выправил, ась? Куда мне про него закорючку поставить?

— «Закорючку»! — злобно проворчал Каграт. — А без закорючки что, никак?

Рраухур вразвалочку подошёл к окну и непринужденно сплюнул во двор.

— Никак. Без закорючки ему ни паек не положен, ни обмундирование. Так что давай, с Визгуном этот вопрос утряхивай для начала. А то я тут птичка подневольная, скажет Визгун — учи парня, буду учить… Может, он его к Мёрду зараз отправит, почем мне известно?

— К этому падальщику? — Каграта передернуло. — Да с какой стати? Парень хоть заумью и порченый, но не до такой степени, чтобы его не глядя в распыл пускать! Заумь-то выбить да уму-разуму научить недолго…

Рраухур оглянулся на Гэджа как будто с удивлением.

— А чё выбивать-то? Он у тебя грамотный, что ли?

— Ну, грамотный, — процедил Каграт.

— Так и веди его в Канцелярию, пусть писцом там заделается, чего голову ломаешь. Не выйдет из него воина — пусть хоть при деле будет…

— Почему это не выйдет? — Каграт, набычившись, так резко шагнул вперёд, что Рраухур, заворчав, невольно отступил. — Воина, значит, не выйдет — а доносчик и бумагомарака, писака паршивый и вонючая обозная крыса выйдет, да? Ты… т-ты… соображаешь, что говоришь, тля? Чтобы мой сын по жизни не меч в руке держал, а грязное перо, поклепы и кляузы на собственных сородичей в Башню строчил? Да не бывать этому… — голос его сорвался от ярости, — не бывать этому, покуда я жив, слышишь!

— Ну, ну, — пробормотал Рраухур, не ожидавший подобной отповеди, — охолони, чего разоряешься… не ты один горазд воздух впустую сотрясать…

Вновь со стуком распахнулась дверь, и в гридницу с торжествующими воплями ворвались еще двое мальчишек-уруков. Один был пониже ростом, тощий и чернявый, другой — повыше, с квадратным лицом, с широким и плоским, каким-то бесформенным носом, точно раздавленным чьим-то угловатым кулаком. Взъерошенный и возбужденный, он что-то крепко прижимал к груди.

— Добыл! Аж целую пригоршню!

Рраухур, сердито ворча, оттолкнул Каграта, решительно шагнул вперед. Протянул к плосконосому лапу.

— Что там у тебя, Шаграх? Дай сюда!

— Не дам! — огрызнулся Шаграх. — Это моя добыча!

В руках у него оказалась шапка, в которой копошились с полдюжины слепых и голеньких новорожденных крысят. Мальчишки гуртом столпились вокруг удачливого охотника, с приглушенными завистливыми восклицаниями разглядывая трофеи.

Рраухур оттер плечом самых любопытных и тоже мельком посмотрел на пищащих в шапке крысят. Нахмурился. Поднял на Шаграха взгляд — медленный и безжалостный, как удавка.

— Тьфу, дрянь! Где достал? В подвалы спускался, щенок? Несмотря на запрет?

Плосконосый Шаграх — масть его заметно отливала рыжиной, характерной для другого племени уруков, с Восточного двора — угрюмо скосил глаза на кнут в лапе наставника.

— Я недалеко… Тут под лестницей было… гнездо крысиное. Мы с Уфтыром нашли…

— Болваны! — Рраухур поморщился. — Велено же — в подвалы ни ногой!

— Посади их на пару дней в тёмную — и вся недолга, — проворчал Каграт. — В следующий раз будут знать, как совать нос куда не положено.

Рраухур равнодушно почесал ухо.

— Да леший с ними! Пусть тешатся, как хотят, лишь бы руки на виду держали… — Внезапно в голову ему пришла какая-то мысль, он протянул лапу и, не обращая внимания на сердитый взгляд Шаграха, вытащил из шапки подвернувшегося крысенка. Шагнул к Гэджу. — Ну-ка, смотри сюда!

Гэдж смотрел. Крысенок — совсем крохотный, слепой, бледно-розоватый — лежал на ладони Рраухура, тычась в неё носом и подергивая крохотными лапками. Рраухур медленно сжал пальцы — и звереныш, стиснутый в огромной пятерне орка, негромко испуганно пискнул.

Гэдж вздрогнул.

— Не отводи взгляд! — рявкнул Рраухур. Он смотрел на Гэджа исподлобья, пытливо, щерясь уголком рта, продолжая неспешно сжимать пальцы, и крысенок, попавший в эти жёсткие неумолимые тиски, задергался, запищал громче, отчаянно и хрипло… головенка его на секунду вздулась, будто накачанная воздухом, кожица на ней натянулась — и лопнула с отвратительным мокрым хлюпом, череп хрустнул, как ореховая скорлупка, каплей вытек на пальцы орка губчатый розоватый мозг. Гэджу на какой-то миг стало нехорошо…

— Чё позеленел? — вкрадчиво спросил Рраухур. — Это всего лишь крыса! — Он хрипло ухмыльнулся и неторопливо разжал лапу. — Сумеешь так, э?

Гэдж с трудом поборол приступ тошноты. Отвратителен был не размозженный трупик несчастного