Redrum 2017 - Евгений Олегович Шиков

— Ну да, не сомневаюсь.

Пол О’Силгэйр скорчился на своем месте, уронив голову на скрещенные на столе руки. Очевидно, он так и сидел с тех пор, как Джордан оставил его. Даже на шум открываемой двери не среагировал.

— Мистер О’Силгэйр, — позвал детектив.

Ноль внимания.

— О’Силгэйр, хватит ломать комедию!

— Я не убивал ее, — послышался голос преступника.

— И вот это он твердит с самого утра. И плачет иногда, — Джей-Джей повернулся к Мак Лиру. — Действуй!

Ирландец кивнул.

— Я верю вам, Пол, — сказал он.

О’Силгэйр медленно поднял голову.

— Правда?

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

На пятый день плавания Гэль дождалась, пока Луг уведет жену и дочерей на палубу, подозвала к себе Фингала и, вытянув сжатый кулак, скомандовала:

— Подставь руку!

Молодой человек раскрыл ладонь, и старуха положила на нее крошечный игрушечный кораблик, сделанный из щепок и рваных тряпок.

— Что это?

— Прощальный подарок. Скоро меня не станет, — Гэль сжала пальцы внука. — А вот талисман тебе еще послужит.

Фингал не удивился словам бабки: она частенько говорила загадками. Кроме того, молодой человек подозревал, что она не чтит Христа, отдавая предпочтение старым богам. Маленьким внукам Гэль рассказывала не библейские истории, а мрачные непонятные легенды древних дней: о воителе Кухулине с семью зрачками в каждом глазу и об отвергнутой им мстительной Морриган, Хозяйке ворон, и о короле Маэле Морда, павшем в бою с викингами, о Дивном Народе, и сгинувших языческих божествах, и еще многие-многие сказания, большую часть которых Фингал помнил лишь смутно. В них Ирландия представала страной чудес и колдовства, опасной и странно притягательной.

— Это подарок Мананнану, Хозяину моря, — продолжала старуха. — Знаю, ты в него не веришь, но это не значит, что его не существует. Мир старше, чем Иисус-Агнец, и мудрее, чем Соломон. Важно лишь найти лазейку туда, где до сих пор ходят забытые боги. Маленький корабль, который ты держишь, на самом деле больше, чем все плавучие гробы вместе взятые. И в тысячу крат важнее.

— На нем лежит грех, — возразил Фингал. — Разве можно…

— Можно, — перебила бабка. — Но каждый сам решает, нужно ли. Я расскажу, как поднести дар Мананнану, а ты вправе сделать это или сжечь кораблик.

Фингал подумал.

— Годится. Но только быстрее, пока не вернулись родители.

— Ты всегда был толковее их, — Гэль довольно оскалила желтые зубы. — Никогда не стоит отказываться от возможностей, какими бы грешными они ни казались. Слушай внимательно, мальчик мой: Мананнан властвует над водами, поэтому дать ему подарок и попросить о помощи можно только у моря. Брось кораблик в воду, вспомни меня, громко назови Хозяина по имени и поведай ему, чего бы ты желал. Учти, что на суше Мананнан не всемогущ, и используй дар мудро. Нет никого несчастней тех, кто просил Хозяина не о том, что действительно важно.

— Он исполняет тайные желания?

Старуха болезненно сморщилась и помотала перед самым носом внука длинным иссохшим пальцем.

— Не глупи! Мананнан — не фея, которой девчонки приносят цветы в надежде встретить мужа. Твои желания — пустота. Обращайся только тогда, когда тебе потребуется сила, способная поднимать волны и смывать в бездну города.

— И что же ты до сей поры не попросила его снести в пучину морскую Лондон?

— Все… не так просто, — ответила Гэль. — Даже там.

И неопределенно провела рукой над головой. Фингал кивнул. Он понял, что имела в виду бабка.

— Но даже если уничтожить Лондон и не получится, ты всегда сможешь попросить сопутствия в частных делах. Подсобить семье. Призвать удачу в делах. Подумай над этим, выбери нужный момент. И никому не говори о нашей беседе, ясно? Особенно чужакам.

Фингал повертел в пальцах кораблик, сунул его за пазуху и еще раз склонил голову в знак согласия. Бабка Гэль одобрительно улыбнулась ему и повернулась лицом к стене. Фингал сидел с ней, пытаясь расслышать среди многоголосья ругани, жалоб и молитв ее дыхание, пока не вернулись родители с сестрами. Тогда он поднялся, положил ладонь на плечо бабки, склонился и прошептал «Спасибо». Старуха не ответила. Она и так знает, что поступила правильно, подумал парень. Без пустых благодарностей. Даже если кораблик Мананнана на самом деле лишь неказистая игрушка из гнилых щепок, плод труда отчаявшейся умирающей богохульницы.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

— Давайте сначала, — Мак Лир повернул стул и уселся на него верхом, как в старых детективных лентах. — Когда вы перестали понимать, что творите, Пол?

— Я попросил ее удочки собрать, говорил же уже.

Пол О’Силгэйр сглотнул слюну.

— И что произошло дальше?

— Не знаю. Темнота перед глазами. Знаете, такая, когда все черно-черно, а потом начинают еще и круги появляться. Как будто провалился куда-то в бездну. А как очнулся, смотрю: Марго лежит в крови. А я над ней, как последний идиот, стою с этим якорем в руке. Но это не я ее убил, клянусь вам!

— Нет, не вы, — тряхнул косицей Мак Лир. — Предположим, я принял это как данность. Кто еще мог сделать это?

— Не знаю.

— Вы говорите это уже во второй раз. Подумайте.

— Это мог быть приступ какой-то болезни. На яхте больше никого не было, если вы об этом.

— Вы принимаете наркотики, Пол? Пьете?

— Никогда!

— Врете, — сказал Джей-Джей.

О’Силгэйр опустил взор. Врет, утвердился в своей догадке детектив. Без алкоголя и недели не проводит. А может, еще и нюхает что-то в придачу. Вот вам и «не убивал».

— Что вы употребляли на яхте?

— Да ничего! — арестованный замахал руками. — Трезв был, как стеклышко!

Мак Лир поскреб подбородок длинными желтыми ногтями. Джей-Джей развел руки в стороны.

— Ничего нового, так? Вина очевидней очевидного.

— Не уверен.

— Ну-ну, — буркнул Джордан. — Расследование не завершено, но суду присяжных будет что сказать, даже если найдутся сотни улик. Вам есть еще что сказать?

— Пока нет.

— Тогда скажу я. Мистер О’Силгэйр, врачи обнаружили еще кое-что при осмотре тела вашей жены. Кое-что очень неприятное для вас.

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Гэль умерла за два дня до прибытия. Луг О’Силгэйр оттащил тело матери на палубу, разогнал матросов, предпочитавших хоронить покойных пассажиров в океанских волнах, и сидел практически неподвижно до самого Нью-Йорка. От хлеба, которое приносил Фингал, отец просто отмахивался. На американскую землю ступил новый Луг — раздражительный, злой и надломленный. Ему суждено было последовать за Гэль через год.

Но в те дни, суровой осенью 1851 года, Луг все