Хроника моей жизни - Савва (Тихомиров)

Московскому владыке, высокопреосвященному Макарию. Митрополит принял меня с холодною ласкою, не так, как это было в 1871 году в Вильне. Когда я поздравил его высокопреосвященство с новым высоким назначением, он начал жаловаться мне на множество посетителей. Затем повели мы речь о совершившихся назначениях на кафедры Тверскую, Харьковскую и Литовскую. На Тверскую кафедру приглашали-де Тульского архиепископа Никандра и Курского Сергия, но тот и другой отказались от всякого перемещения; поэтому жребий пал на меня. В Вильну имели было в виду преосвященного Антония, архиепископа Казанского; но его болезненное состояние воспрепятствовало осуществлению этой мысли. Против назначения на Литовскую кафедру Донского apxиепископа Александра[564] некоторые члены Синода поставляли на вид его слабый будто бы характер. Не будь сделан уже о мне доклад на Тверскую паству, быть бы мне в Вильне, как уверял меня Московский владыка. Но что было бы для меня, думал я про себя, лучше и полезнее – Вильна или Тверь? Думаю, что в Вильне для меня было бы затруднительнее, чем в Твери. Со мною там, вероятно, повторилась бы, в большей или меньшей мере, история витебская.

С Троицкого подворья заехал я в Высокопетровский монастырь, вошел в Боголюбскую церковь, которую нашел в лучшем против прежнего виде, зашел в настоятельские покои, которые, напротив, оказались грязными и неопрятными, посетил келью казначея, игумена Иосифа, моего давнего и честного комиссионера.

Был затем y Помпея Николаевича Батюшкова в его собственном доме y Страстного монастыря. В беседе с ним речь зашла, между прочим, о статьях Лескова[565] (члена совета министерства народного просвещения) под заглавием «Мелочи архиерейской жизни». Помпей Николаевич статьи эти порицал, и справедливо.

От Помпея Николаевича заезжал к генерал-губернатору, князю Владимиру Андреевичу Долгорукову, но не застал его дома. Впрочем, князь, возвратившись откуда-то домой и узнавши o моем посещении, тотчас отдал мне визит на Саввинском подворье.

Поехал я затем в Богоявленский монастырь к преосвященному Амвросию, епископу Дмитровскому, но и того не застал дома.

В час пополудни обед на Саввинском подворье. К столу приглашены были преосвященные Амвросий и Иоанн[566], бывший Алеутский, мой ученик по Академии п постриженник.

После обеда, часу в 5-м пополудни, отправился я к сестре покойного архиепископа Леонида Татьяне Васильевне Краснопевковой, живущей с братом своим Александром Васильевичем в собственном доме на Сивцевом Вражке. От нее получил я подлинную собственноручную записку преосвященного Леонида о поездке его в октябре 1873 года в Петербург на юбилей Горного института[567].

От Краснопевковых поехал я к Наталье Петровне Киреевской. Она рассказывала, между прочим, o назначении на Киевскую митрополию преосвященного Филофея, что это назначение последовало будто бы по особому откровению государю. В какой мере справедлив этот рассказ, не знаю.

Часу в одиннадцатом возвратился в свою квартиру.

31 числа утром принимал я приезжавших из Твери для встречи меня члена консистории протоиерея Василия Федоровича Владиславлева[568] и секретаря той же консистории Сергея Петровича Славолюбова. Последний вручил мне несколько пакетов с официальными бумагами.

Затем продолжал я свое путешествие по Москве: был в Никитском и Страстном монастырях и y попечителя учебного округа князя H.П. Мещерского, которого не нашел дома: он выехал куда-то из Москвы. Посетил своего доброго приятеля и земляка, протоиерея Николоявленской, на Арбате, церкви С. И. Зернова; с ним довольно долго, искренно и дружески побеседовал.

Возвратившись на Саввинское подворье, встретил здесь Сергея Михайловича Сухотина, давнего моего знакомого.

Вечер провел я в своей квартире с А.Е. Викторовым и Д.М. Струковым – известным художником-археологом, от которого при сем получил я в дар следующие его сочинения: 1) «O рисовании в России» (М., 1878); 2) «Покровский собор в Москве» (M., 1871); 3) «Древние памятники христианства в Taвриде» (М., 1876) и 4) «Жития святых Таврических чудотворцев» (М., 1878). От Викторова и Струкова получил я прискорбное сведение о том, что знаменитый историк наш C.M. Соловьев[569] при смерти.

1-го июня после литургии, напившись чая, отправился вместе с А.E. Викторовым в Сокольники на дачу к профессору университета Феодору Ивановичу Буслаеву. Не видавшись с ним 12 лет (с 1867 года), мы оба чрезвычайно обрадовались взаимному свиданию.

2-го числа слушал на подворье раннюю литургию, после которой преосвященный Алексий совершил по моей просьбе панихиду по приснопамятном моем друге преосвященном архиепископе Леониде.

Все это утро оставался я дома в ожидании посещения высокопреосвященного митрополита, которое, впрочем, он сделал во втором часу пополудни не мне, a моему почтенному хозяину; со мною же обошелся не довольно внимательно.

В 6 часов всенощную слушал на Саввинском подворье.

Здесь же на следующий день, 3-го числа, в воскресенье, слушал и литургию, которую совершал преосвященный Алексий.

В этот день я посетил в Знаменском монастыре отца архимандрита Сергия[570] – доктора богословия, получившего эту высшую ученую степень за многоученое сочинение «Полный месяцеслов Востока. Восточная агиология, в двух томах» (М., 1875–1876). В беседе со мною он сообщил между прочим, что в настоящее время он занимается составлением «Истории Иверской иконы Божией Матери»[571] и вместе с тем продолжает разрабатывать агиологию Востока.

Из Знаменского монастыря проехал в Новоспасский, где прежде всего помолился на могиле досточтимого старца, покойного отца архимандрита Агапита[572] († 28 мая 1877 года), с которым y меня в продолжение многих лет были самые добрые, искренние отношения. Затем велел доложить о себе управляющему монастырем преосвященному Порфирию, известному путешественнику на Восток. Он принял меня, как старого знакомого, дружественно, хотя с некоторою важною осанкой; показывал мне сборник старинных греческих нот, начиная с IX или X века, выкраденных им из рукописей афонских монастырей, за что я братски его укорил; беседовали затем о синайском кодексе Библии, привезенном в Россию известным палеографом К. Тишендорфом. Порфирий этот список Библии называет купеческим, в том смысле, что он сделан был для продажи[573]. При этом он подарил мне свою брошюру под заглавием «Мнение о Синайской рукописи» архимандрита Порфирия (Успенского) (СПб., 1862) и еще другую: «Новое слово об Афоно-Иверской иконе Богоматери» епископа Порфирия (М., 1879).

Вечером, вместе с преосвященным Алексием, были мы у старейшего из московских протоиереев, председателя Общества любителей духовного просвещения и настоятеля Предтеченской под Бором церкви, моего достопочтенного земляка протоиерея Иоанна Николаевича Рождественского, пили чай и дружественно беседовали о разных более или менее серьезных предметах; между прочим, была речь о причащении младенцев: можно ли причащать их на дому и следует ли для сего иметь запасную Святую Кровь, как это допускалось некоторыми священниками в Харькове. Ответ на этот