Проверка на дорогах. Правда о партизанской разведке - Георгий Иванович Пяткин

В общем, Лазарева пустили наугад: получится – хорошо, а не получится, провалится… Что ж, всё равно он ничего особенного про партизан не знал.

Из архивной справки УФСБ по Санкт-Петербургу:

«Агентам-маршрутникам “Лёле” и “Голубевой” было дано задание проследовать по маршруту за Лазаревым и наблюдать за его передвижением до Пскова, регистрировать все его остановки и их причины. Агенту “Блондинке” было дано задание принять Лазарева под наблюдение в Пскове и проследить за эвакуацией. Необходимость контрольного наблюдения была вызвана сомнениями Г.И. Птякина в искренности Лазарева… Кроме того, наблюдение помогло бы проверить качество полученных документов.

29 октября 1943 года “Лёля” и “Голубева” сообщили о том, что Лазарев по дороге никем не задерживался и в Псков вошёл беспрепятственно. В городе купил на рынке табаку и бутылку шнапса, а затем отправился на станцию, где собирались выезжающие в Германию. Там он познакомился с девушкой, с которой сел в вагон и отбыл из Пскова. Удачная эвакуация подтвердила также, что документы оформлены по-настоящему и не вызывают подозрений».

Внедрение, а скорее возвращение Лазарева в «Ваффеншуле» прошло успешно. Как пишет псковский историк Елена Сторокожева, Лазарев буквально из кожи вон лез, дабы доказать свою преданность врагу, и ему это вполне удалось – Лазарев стал одним из руководителей охраны школы:

«Иногда он опасался, что переигрывает. Однажды услышал в свой адрес от одного из сослуживцев: “Все мы тут суки, но таких, как ты, ещё не встречали”. Местные его ненавидели, ведь карьеру в школе Лазарев делал стремительно – немцы ему доверяли…»

Спустя полтора месяца, 13 декабря, партизаны от Лазарева получили сообщение:

«Намеченной цели достиг. Ваше задание выполнено полностью. Высылаю схему постов “Ш” и две фамилии с установленными на них данными. Жду ваших указаний на дальнейшие действия».

Две фамилии – это как раз Хорват и Гурьянов…

Вот именно тогда Лазарев и получил задание на их похищение. 20 декабря он отправил партизанам следующее сообщение:

«Согласно Вашего задания ночью всё будет сделано, высылаю декадный пароль на руководящий состав школы, но не полностью. Вхожу в авторитет командования, меня уже назначили командиром роты охраны школы, завожу знакомства вне гарнизона, а в особенности тут в 150 метрах домиках, в которых проживают начальник “Х” и его заместитель “Л”… Жду дальнейших указаний, во мне не сомневайтесь, всё будет выполнено. С приветом Ваш П.»

Спустя неделю он доложил:

«Для выполнения задания приготовился. В расписании дежурств по охране включён на 1 января ответственным дежурным, моим заместителем будет дежурить хороший парень. Высылаю пароль на 1-е число. Жду в назначенном месте».

Пяткин разработал следующую разведывательную комбинацию. Захватить начальника школы и его заместителя предстояло Лазареву. А ему в помощь выделялись три разведчика, хорошо владевшие эстонским, латышским и немецким языками. Они должны были играть роль офицеров СД, прибывших из Пскова. Им выдали настоящие немецкие документы, которые партизаны захватили во время налёта на деревню Жарки. А для солидности ещё и навесили Железные кресты и медали «За зимнюю кампанию 1941–1942 гг.» – по словам Пяткина, эта медаль пользовалась у немцев большим уважением. Впрочем, есть информация, что в группу входило не трое, а пять человек.

«В группу захвата входили партизаны Василий Кузнецов, Сергей Ребров (он в последний момент остался из-за болезни), Женя Тарасов, Лёня Гладковский, Толя Мышинский, эстонец Карел (фамилия неизвестна), – пишет историк Елена Строкожева. – Форму подгонял сам Г. И. Пяткин – она должна сидеть идеально. В ход пошли заранее подготовленные немецкие сигареты, одеколон, награды. Под руководством переводчицы Ольги Захаревич разучивались команды, пароли и даже анекдоты»…

Операцию было решено проводить в день, когда дежурным по школе был Лазарев. Согласно плану, он должен был сымитировать телефонный звонок, после чего сообщить своему заместителю о том, что его якобы вызывает начальник школы. После этого Лазарев идёт на конюшню, запрягает в сани двух лошадей и выезжает на условленное место, где его уже поджидают «офицеры СД» из партизанского отряда. Они вручают Лазареву пакет с указанием маршрута следования. С «офицерами» Лазарев направляется на квартиры Хорвата и Гурьянова, которым объявлялось, что они якобы задерживаются службой СД и отправляются во Псков. Затем все следуют на условленный хутор, где уже ждёт партизанская засада…

Сам же Пяткин для подстраховки вместе с десятью бойцами и тремя пулемётами выдвинулся во вторую засаду, на один километр вдоль дороги на хутор. Это на случай предательства и возможной ответной немецкой игры. Если что-то пойдёт не так, то эта группа, пропустив людей из Печков на хутор, зайдёт к ним в тыл и ударит сзади – чтобы не только уничтожить врага, но и попытаться захватить хотя бы одного языка из школы…

Но всё прошло успешно и чётко по плану. Не вышло только с арестом Хорвата – того неожиданно вызвали в Германию. К сожалению, Игорю Николаевичу Подлесскому (Хорвату) удалось уйти от возмездия. Ещё в середине 50-х годов он числился в розыскных списках КГБ как опасный шпион и диверсант. Остаётся только догадываться, где и на каких эмигрантских задворках он закончил свою жизнь…

А вот Гурьянов-Лошков был захвачен и получил своё сполна. Один из участников операции Василий Кузнецов после войны вспоминал обстоятельства захвата (цитирую по статье Николая Владимирова, газета «Псковские новости»):

«Точно к 12 ночи, как было условлено, мы подъехали к воротам школы. Мощный прожектор с крыши освещал территорию. Навстречу вышел начальник караула (Александр Лазарев. – Авт.), тихо спросил: “Пароль?” Я ответил.

Лазарев вернулся в караулку, видимо, для каких-то распоряжений. Через минуту прыгнул к нам в сани.

Подъехали к церкви. Рядом – дом, у порога которого топтался часовой. Лазарев направился к нему:

– Господа офицеры из Пскова. Пропустить.

Поднялись на крыльцо. Стучим. Дверь открыл вестовой. Лазарев отодвинул его плечом, кивнув в нашу сторону: смотри, мол, кто пожаловал. Тот вытянулся по стойке “смирно”, глаза вылупил – не знает, что делать.

По всему было видно, что хозяин дома давно уже отпраздновал Новый год. В комнате воняло перегаром, на столе стояло несколько бутылок. А сам он храпел на кровати.

Лазарев сорвал со стены автомат, сунул руку под подушку и извлёк парабеллум. Всё это он проделал молниеносно.

– А ну, Гай, в шкаф! – скомандовал он вестовому. – Не то пристрелю.

Скрутили ему руки, кляп в рот забили.

Самым трудным оказалось разбудить Лашкова. Трясли его и по щекам хлестали: не помогает. Вылили на голову графин воды. Чуть-чуть очухался,