Мой босс - злой Мороз! - Кира Лафф

- До утра? - переспрашиваю и подступаю ближе, зябко кутаюсь в его красный пуховик. - Но...

- До утра. Уйдем на рассвете, - отрезает Дмитрий и брякает ключом в ржавом замке.

В домик он заходит первым. Я под впечатлением юркаю следом.

По моим подсчетам сейчас около восьми вечера. Светает поздно и, значит, мы с ним останемся один на один, здесь, на всю долгую зимнюю ночь?

Это невозможно.

- Фонарик есть? Посвети, - приказывает босс.

Закрываю дверь, отрезая завывания вьюги. Лезу в карман за телефоном.

Внутри настоящая морозилка, разве что ветра нет. Но температура, как на улице, и я, без тепла мужского тела снова начинаю замерзать.

Стучу зубами, включаю фонарик. И взгляду открывается небольшая комнатка. В углу стоит печь, рядом диван. Дальше стол и старенький потрепанный буфет, похожий на тот, что стоит у нас дома в кухне. Еще тут есть шкаф, полосатый ковер на полу, вдоль стены выстроились банки с домашними заготовками. А наверху протянута веревка, на которой висит какая-то снедь.

- Так, - босс дует на озябшие руки, растирает их. И, словно мы в офисе, начинает давать указания: - Где-то в буфете есть свечи и спички. Там же стаканы и виски, плеснешь мне выпить. Двойной. В шкафу найдешь во что переодеться. Мокрое повесь пока на веревку.

Он разворачивается, распахивает дверь.

- Как, а вы куда? - пугливо иду за ним, воображая, что он меня сейчас здесь одну бросит.

- Дров наколоть, Белова, - Дмитрий берет топор, лежащий в углу у стены. Выпрямляется и, сощурившись, смотрит на меня. - Я, конечно, знаю и другие способы согреться. Но печку топить все же придется.

Торопливо опускаю руку с телефоном, чтобы не видеть хищной улыбки, что наползла на его лицо.

Всю ночь до утра с ним наедине? - стучит в висках.

Может, стоило остаться в лесу?

За боссом хлопает дверь.

А я так и топчусь посреди единственной комнатки, пока снаружи не раздаются удары - Мороз начал колоть дрова.

Что ж.

Мы здесь вдвоем - и от этого никуда не деться. Он меня спас, и я очень, очень благодарна… Вот только пусть не рассчитывает, что сможет распускать лапы!

Ничего не будет.

Ни за что!

- Свечи и спички, - бормочу под нос.

Нужное нахожу в ящике и сразу поджигаю, на стол ставлю несколько ледяных малахитовых подсвечников. Яркие и горячие оранжевые огоньки освещают комнату, и становится уютнее, и даже замёрзшие грязные стекла и паутина в углах не портят картинки - в самом воздухе, атмосфере будто витает нечто волшебное.

- Теперь переодеться, - распахиваю рассохшиеся дверцы шкафа.

На полках аккуратными стопочками разложена мужская одежда - теплые брюки, свитера, вязаные носки. В другой половине шкафа одеяла и пледы. С облегчением стягиваю мокрую куртку и кофту, с удовольствием влезаю в мягкую клетчатую рубашку, поверх натягиваю серый свитер с высоким воротом, который доходит мне чуть ли не до колен. Поколебавшись, снимаю и джинсы.

И распахивается дверь.

С ног до головы меня обдает ледяным сквозняком, а после звучит бодрый голос босса:

- Налила виски, Белова? Пора греться.

***

Друзья, вам нравится история? Тогда поддержите книгу лайком! Только ставить нужно не после главы, а около обложки книги)))

Нас уже около трёх тысяч постоянных читателей, а звёздочек меньше тысячи. Нам с Даночкой будет очень приятно, спасибо!

Глава 18

Дима

Застываю на пороге, с ног до головы оглядывая бывшую подчинённую.

Белова уже успела переодеться в бесформенный свитер, и теперь отчаянно сдвигает бёдра, натягивая его как можно ниже.

Будь на её месте любая другая девушка, я бы с ходу решил для себя: “наряд - антисекс”. Люблю, когда женщина выглядит как женщина. Высокие каблуки, облегающие юбки, красиво уложенные волосы. Однако, Белова - дело другое.

Довела меня до белого каления!

У меня на эту сучку даже в поношенных дедовских шмотках добротный стояк.

Отлично знаю, какое богатство скрывается под растянутой вязаной тканью, и дымлюсь, несмотря на лютую стужу.

Но несмотря на возбуждение, в этот раз я не совершу ту же ошибку.

Стерва играет со мной. До этого ей удавалось постоянно оставлять меня в дураках.

Что ж. Больше я ей такого удовольствия не доставлю.

Я тоже играть умею. И раз уж она изо всех сил изображает незаинтересованность, то и мне такое по плечу.

Ударю её же оружием. Она расслабится. Поймет, что невинные глазки меня больше не вставляют, и вот тогда…

— Ау, Леночек? - бросаю наколотые дрова в коробку. - Мне ждать долго? Если не заметила, я пипец как замёрз!

Рыжуля моргает несколько раз, а потом неожиданно покорно кивает.

— Да, извините, Дмитрий Викторович, я… я сейчас всё сделаю!

Начинает суетиться по хижине, заглядывает в шкафы, иногда привстаёт на носочки, чтобы дотянуться до дальней полки.

Украдкой разглядываю бледные стройные ножки, что мелькают в полутьме. Долбанный свитер деда! Ну какого хрена он такой длинный? Всё самое интересное прикрывает!

Снова злюсь сам на себя и отворачиваюсь.

Тут реально дубак, меня только и греет, что мысли о скорой отжарке этой строптивой шлюшки.

Но… место для её наказания нужно подготовить.

Складываю дрова в камин, разжигаю огонь. Поленья хорошо просохли и быстро разгораются. Хижина наполняется приятным запахом горящего дерева, а расставленные Беловой свечи добавляют грёбаного романтизма.

Когда заканчиваю возиться с камином, моя подчинённая робко ставит передо мной тарелку со скромными запасами и жестяную кружку с бухлом.

Смотрю на неё снизу вверх и поудобнее усаживаюсь на пушистой шкуре неизвестного убиенного ещё при Горбачёве трофее дедовской охоты.

Лена неловко переминается с ноги на ногу, закусывает свои милые пухлые губёшки, что уже успели приобрести здоровый розовый оттенок и внезапно шепчет:

— Спасибо вам, Дмитрий Викторович.

— За что? - иронично приподнимаю бровь и отхлёбываю вискарь. Адское пойло, но для согрева сойдёт. - Неужели я сделал для тебя нечто заслуживающее благодарности?

Белова краснеет. Её щёки загораются смущением и становятся почти такими же красными, как и тогда, на морозе.

Внутри ворочается что-то неуловимо приятное. То ли выпивка действует быстрее на голодный желудок, то ли… нет, мне реально нравится видеть, как она смущается. Совсем по-детски выходит. Чисто. Будто бы без фальши.

— За то, что спасли