Страж разума - Lady Khali

- Как давно вы обладаете подобными способностями, мистер Поттер?

Мои глаза расширились от осознавания того, что она смогла почувствовать ментальные щупальца моего шестого чувства.

- Неужели Вы реально это почувствовали? - прошептал я.

- Разумеется, - она неодобрительно покачала головой. - Мистер Поттер, вы понятия не имеете, что только что сделали, не так ли?

- Я просто пытаюсь ощутить настроение окружающих людей, - пробормотал я.

- Вы и в Хогвартсе пробовали сканировать своих сокурсников, да? - Она вздохнула и продолжила. - У меня нет времени на это сейчас. - Ее ласковый тон вдруг сменился холодным и формальным. - Лорд Уичвуд, я уверена, вы отнесетесь к этому своевременно и соответствующим образом.

- Конечно, мадам Боунс.

Тон Томаса стал таким же холодно вежливым, как и у нее. Ее фамилия Боунс? Как и у главы Департамента Магического Правопорядка? Я думал, она судит волшебников, а не расследует их преступления.

- Хорошо. Оборотное, мистер Поттер, - напомнила она.

Я вырвал два волоска и бросил их в пробирку. Зелье приобрело цвет чирок. Необычно. Я ожидал увидеть зелье пугающего цвета как у Крэбба и Гойла или темно-синего как у Моуди.

- Вам двоим лучше идти. Руфус и я будем оборачиваться здесь.

Томас схватил одной рукой меня за запястье, а другой за плечо. Я напрягся.

- Дыши глубоко и сосредоточься на себе. Скажи, когда будешь готов, и я аппарирую нас.

- Но я думал, что в Св. Мунго ....

- Они сняли чары слежения со всей комнаты. На время ...

- Тогда почему они не аппарировали?

- Из соображений безопасности, - сказала она. - Ни Руфус, ни я, никогда не посещали вашу больничную палату, мистер Поттер. Мы боялись, что можем промахнуться мимо нашей цели и предупредить определенных личностей о своем присутствии.

Он сжал пальцы.

- Пошлите мне сову, если мне нужно будет выдвинуть обвинения, - сказал Томас.

- Хорошо.

34/159

35/159

Глава 3б.

Барти предупреждал меня когда-то, что Томас самый большой параноик, которого он когда-либо знал. Тогда я подумал, что он преувеличивает. Что, скорее всего, Томас просто строго относится к личной безопасности. Но если методы перемещения Томаса еще вписывались в хоть какие-то рамки, то его меры безопасности уже не лезли ни в какие ворота. Сначала он аппарировал нас в Гайд-парк. Затем, после того как скастовал бесчисленное количество чар анти-слежения на меня, мы аппарировали в Кенсингтон-Гарденс. Еще несколько заклинаний вслед за флаконом успокаивающей настойки, которую я опустошил в два глотка, и мы аппарировали в маленький незнакомый мне переулок. Там Томас порезал мне руку и моей же кровью написал мне руны на лбу. Я уже привык к подобным выкрутасам с его стороны, поэтому не волновался до тех пор, пока он не начал петь катрены на парсельтанге. Мои протесты он подавил одним взглядом. Это заклинание – темное и запрещенное, по словам Томаса, временно блокировало чары слежения, основанные на крови. Я искренне надеялся, что он не врал мне. Но, благодаря этому заклинанию совместно с ранее произнесенными, отследить мою магическую подпись уже стало невозможно. Тем не менее, один способ слежения все еще оставался, - магический след, и Томас отказался его блокировать.

Вопреки распространенному мнению, чары слежения накладываются не на палочку, а на человека. Получается, что когда Добби перед вторым курсом левитировал пудинг над головами Дурслей, он не нуждался в моей палочке. Ему было достаточно только использовать заклинание возле меня, когда рядом нет взрослого волшебника или ведьмы. В теории, можно использовать магический след несовершеннолетнего волшебника, чтобы отследить его аппарацию. Томас утверждал, что это возможно, но чрезвычайно трудно, потому что чары слежения должны выявлять только несанкционированное проявление магии подростка именно в отсутствии взрослого волшебника. Следующая аппарация привела нас в магловский гараж, где Томас открыл дверь синего BMW обычным автомобильным ключом, вместо Алохоморы или другого неизвестного мне заклинания.

- Никакой магии, пока мы не окажемся под защитой моих владений, - сказал он на мой невысказанный вопрос и скользнул на сиденье водителя. Я озадаченно моргнул. Автомобиль остался прежним, - современный, в хорошем состоянии, но обычный, без всяких наложенных чар.- Он не кусается.

- Но это...

- Садись, я все потом объясню.

Салон автомобиля был таким же обычным, как и его внешний вид, зато был чистым и пах свежим лаком и кожей. Никаких чар расширения пространства и необычных кнопок я не заметил. Пассажирское сиденье было достаточно удобным для транспортного средства, но без чар подогрева или для оптимального комфорта. Обычный, простой автомобиль. В ту же секунду, как я закрыл за собой дверь, Томас завел машину и тронулся с места. Автомобиль не полетел и не поехал сам. Вместо этого, Томас вывел машину из гаража вручную, с мастерством, которое я ожидал бы от Петунии или Вернона.

Вскоре после того как мы свернули на трассу A12, он сказал:- Гарри, если бы ты был на месте Дамблдора, какой способ перемещения ожидал бы от меня?

36/159

- Я не знаю.

Видимо, заметив, что я все еще не отошел от шока из-за того, что он умеет водить машину, Том спросил:

- Мне не нравятся магглы. Это верно.

- Я так и думал, - пробормотал я.

- Когда я был немного старше тебя, Гарри, я публично сказал Дамблдору, что магглы хуже, чем флобберчерви и пригодны только в качестве корма для дементоров. За несколько лет до твоего рождения, Дамблдор процитировал мне мои же слова. Он также называл меня Томом во время той встречи. - Он усмехнулся. - Ты знаешь, я не думаю, что он заметил ту маленькую паузу, что я сделал при произнесении мной заклинания. Тогда я заметил, что он хочет этим детским прозвищем разозлить меня. Довольно жалкая попытка с его стороны, которую я использовал для своего же блага. Я не психолог и не могу предсказать поведение Дамблдора или утверждать с уверенностью, что он всем навязывает свою точку зрения. В моем случае, он все еще видел меня сердитым шестнадцатилетним парнем. Но люди меняются. Никто не остается в свои пятьдесят прежним – таким же, каким он был в юности. Шестнадцатилетним я ненавидел свое имя. В то время я только что отыскал своего отца, в честь которого меня и назвали Томасом, который все то время, пока я прозябал в нищете,