Загадка по имени Кристобаль Баленсиага - Мария Фернандес-Миранда

лет спустя, в парижском ателье на первом этаже появился бутик, интерьер которого создал дизайнер Кристос Беллос. Он украсил бутик каменными и лепными скульптурами, а также поставил двух бронзовых оленей у дверей обтянутого кожей лифта. Лифт поднимался на третий этаж, туда, где были расположены мастерские. В витринах не было ни одного платья, ни одного пальто, ни другой актуальной одежды, которая могла бы привлечь внимание прохожих-толстосумов. Однако там можно было увидеть аллегорические фигуры [27] и небольшие аксессуары, вроде сумок и шарфов, а также два флакона духов, на которых красовались элегантные надписи Le Dix и Le Fuite des Heures. Кажется, на этих витринах, увенчанных белым навесом, над которыми виднелась надпись BALENCIAGA, излишество не приветствовалось. Как же парадоксально, что именно в соседнем здании планировалось открытие «Бешеной лошади». Это кабаре, по слухам, могло составить конкуренцию «Мулен Руж», ведь в нем женщины должны были танцевать на огненно-красной сцене полуобнаженными…

Здесь, в доме № 10, бизнес Кристобаля процветает: на тот момент, в 1950 году, в парижском модном ателье трудятся в общей сложности двести тридцать два работника, включая закройщиков, руководителей мастерских и манекенщиц. Такой штат позволяет создавать две коллекции в год, каждая из которых содержит около двух сотен дизайнов [28]. Их с нетерпением ждут пресса, клиенты и покупатели. В детстве Баленсиага с невероятным трепетом прикасался к ткани, присланной в его дом маркизой де Каса Торрес. Эта ткань казалась ему уникальнейшим в мире сокровищем. Теперь же он мог выбирать из бесконечного числа эксклюзивных материалов, которые ему предлагали около девяноста различных поставщиков.

Наступил день, отмеченный красным в календаре maison. Именно сегодня состоится показ коллекции осень-зима. Присутствующие хранят молчание; некоторые тушат сигареты в тяжелых мраморных пепельницах. Ни музыки, ни шума, за исключением нескольких робких покашливаний, которые приглушаются ладонями. В первом ряду сидит та, кого ни с кем не спутаешь: Кармел Сноу. Ее отливающие розовато-лиловым волосы подстрижены в салоне Антуана (лучший парижский салон красоты), а в низком голосе слышен заметный ирландский акцент. Именно этим голосом она дала название New Look первой коллекции Dior. Журналистка хвастается, что у ее читательниц Harper’s Bazaar утонченные наряды и утонченный ум [29]. Говорят, Сноу не принимает ни одного важного решения без предварительной консультации со своим астрологом [30]. А еще ей нравится окружать себя привилегированными умами. Один из них – начинающий писатель, подписывающий свои тексты именем Труман Капоте. Дважды в год Кармел оставляет своего мужа и дочек в Нью-Йорке и отправляется в Париж – на недавно запущенном трансатлантическом рейсе, на котором очень мало женщин – для посещения модных показов.

«Элегантность – это хороший вкус плюс щепотка смелости», – заверяет Сноу (чья настоящая фамилия Уайт) каждого, кто просит у нее совета.

И вот она в первом ряду, со своей красной записной книжкой и заточенным карандашом. Ее внимательный взгляд готов поймать все, что заслуживает быть позже запечатленным камерой Ричарда Аведона или Луизы Даль-Вулф, ее любимыми фотографами. Эти фотографии затем появятся на страницах ее журнала. От взгляда Сноу не ускользнет ни одна деталь. Чуть поодаль, тоже на первом ряду, сидит женщина с губами алого цвета и разделенными на пробор волосами, заплетенными в две толстые косы, забранные в пучок на затылке. Речь идет об Уоллис Симпсон, герцогине Виндзорской, американке, заставившей Эдварда VIII отречься от престола Соединенного Королевства из-за любви к ней, разведенной женщине. Разведенной не один, а целых два раза! Удивительная Уоллис, которая также известна самым авангардным гардеробом в мире: однажды она появилась на страницах Vogue в платье дизайнера Эльзы Скиапарелли, на белой ткани которого был изображен огромный омар кисти Сальвадора Дали…

На часах ровно три часа дня, и модели начинают выходить на подиум.

Они появляются одна за другой, отстраненные. Их волосы забраны в простой пучок, придуманный стилистом Александром. Модели продвигаются вперед необычным образом, опираясь сначала на носочек, а затем на пятку, поэтому кажется, что они не идут, а будто бы скользят по полу. Баленсиага научил их не улыбаться, никогда не смотреть прямо на публику, а направлять взгляд поверх голов людей. Он считал, что элегантная женщина должна быть немного неприятной.

В руке, на уровне бедра, они все держат небольшую табличку, на которой можно увидеть присвоенный платью номер, и здесь нет никакой поэзии, как в названиях дизайнов Dior. Одна простая арифметика. Так пролетает целый час, в течение которого по подиуму проходят силуэты серого, бежевого, горчичного, светло-голубого и песочного цветов. То, что происходит далее, заставляет некоторых клиенток вытянуть шею, они с любопытством наблюдают за происходящим. На подиуме появляется костюм, который облегает тело спереди и существенно отходит сзади на спине, словно его застало врасплох дуновение ветра. «Он плохо сшит…?» – в смущении шепчет одна из клиенток. В зале нарастает замешательство, подобно тому, когда кто-то раскрывает нам свои самые сокровенные тайны, а мы в глубине души не знаем, достойны ли эти тайны критики или одобрения.

Элегантная женщина должна быть немного неприятной.

И лишь Кармел Сноу улыбается и в восторге широко раскрывает глаза. Она прекрасно поняла эстетику новорожденного полуприталенного силуэта. Она встает. Аплодирует. Не спеша, но с силой и решительностью. Затем еще один человек присоединяется к ее аплодисментам, а затем еще один и еще один. И в конечном итоге замешательство превращается в овации, которые длятся пять минут. «Браво!» – кричит кто-то на французский манер, с грассирующей «р» и с ударением на «о». Оглушительный триумф [32].

Проходит несколько минут. Звук аплодисментов стихает, зал потихоньку пустеет, и, наконец, гаснет свет. Когда Кристобаль Баленсиага выходит из-за бархатного занавеса, за которым он скрывался на протяжении всего показа, сигаретный дым все еще продолжает витать в воздухе. Он не ликует от победы. Мастер небрежно оставляет на столе букет белых цветов, которые ему только что подарили манекенщицы, и отправляется в свой кабинет. Там он заворачивается в любимый белый халат и начинает разрывать швы одного из выставленных на показе платьев. Он хочет его переделать [33]. Это его способ отпраздновать успех: продолжать работать. Он может добиться большего. Да, он может и должен добиться большего…

В то время как Кристобаль склоняется над одеждой, невероятно высокий мужчина, которому удалось вырваться из окружения мадемуазель Рене, авторитарного директора модного дома, украдкой пробирается в мастерскую. Ему чуть за двадцать, у него манеры аристократа. Он обожает искусство и архитектуру. А еще, как и Баленсиага, он всегда знал, что его призвание – стать кутюрье. Он работает над изготовлением аксессуаров для Schiaparelli и по совету Диора