Смоленское сражение - Андрей Иванович Еременко

Я приказал командованию укрепленного района приостановить отход и вернуться на оставленные позиции.

Через некоторое время мы уже были в районе боя за город Себеж на участке 717-го стрелкового полка 170-й стрелковой дивизии.

Командир полка доложил мне, что ведет бой с превосходящими силами противника и что положение угрожающее. Он передал мне карту, только что захваченную у немецкого офицера, на которой был нанесен план немецкого наступления.

Личным наблюдением и по захваченным документам я определил, что здесь, на себежском направлении, наступает не менее двух немецких дивизий с танками. Их удар принял на себя один 717-й стрелковый полк под командованием майора М.И. Гогигайшвили[21] и геройски сражался, сдерживая превосходящие силы врага.

На этом примере исключительной стойкости и героизма личного состава 717-го полка, наблюдая его действия в бою, я еще раз убедился в высоких достоинствах наших солдат и командиров. Две усиленные немецкие дивизии вели наступление на один полк. Спокойно и уверенно звучал голос майора Гогигайшвили. Решения принимались им сразу же и учитывали последующее развитие событий. Он экономно и удачно использовал огневые средства, особенно артиллерию, четко решал вопросы взаимодействия, ни на минуту не терял управления подразделениями. Уверенность командира передавалась всем подчиненным, и они мужественно и умело парировали таранные удары превосходящих сил врага.

Это был один из многочисленных примеров героизма и боевого искусства наших воинов, ярко проявившихся и в первые неимоверно тяжелые недели войны. А рядом – поведение командира Себежского укрепленного района, по вине которого были оставлены подготовленные позиции при отсутствии существенного нажима со стороны врага. Сопоставление убедительно показывало огромную важность дела подбора и подготовки командных кадров в мирное время.

Я подчинил командиру полка пулеметные батальоны укрепленного района и заверил его, что скоро подойдут резервы. Резервов же в действительности близко не имелось, кроме одного танкового батальона, который в тот момент находился в 50 км от места боя.

Очень скоро мы были на командном пункте командира 170-й стрелковой дивизии генерал-майора Т.К. Силкина. Он являлся командиром боевого участка, ему подчинялись укрепленный район и все войска, оборонявшие этот район. Я помог Силкину и его заместителям разобраться в обстановке и наладить управление войсками. Люди они были еще необстрелянные, и им было трудно в сложной обстановке.

К вечеру мы вновь побывали на участке 717-го стрелкового полка, чтобы посмотреть, как там развиваются события, подошли ли танки, как действуют пулеметные батальоны укрепленного района.

В 3–4 км от Себежа мне встретилась небольшая группа людей, понуро бредущих по обочине дороги. Я остановился, остановились и встречные.

Это были красноармейцы одного из батальонов укрепленного района.

– В чем дело, куда вы идете? – спросил я их, выходя из машины.

Они молчали, еще ниже понурив головы. Я понял, что это были те, кто спасовал в бою. Они стыдились теперь смотреть друг другу в глаза.

– Бойцы, – сказал я, – вы напрасно ушли с передовой, враг страшен лишь тогда, когда его боятся. Есть среди вас сержанты?

Вперед робко вышел человек с двумя треугольниками на петлицах. Я спокойным тоном, но строго приказал:

– Товарищ сержант, постройте людей и немедленно отведите их в свою часть и сдайте командиру батальона, и скажите ему при этом, что заместитель командующего войсками Западного фронта генерал-лейтенант Ерёменко задержал этих людей, когда они уходили в тыл…

В этот момент (я еще не окончил отдавать приказ сержанту) выскочил из группы на обочину дороги здоровенный детина в военной форме и, обращаясь к солдатам, закричал истошно:

– Не слушайте его, братва, не будем воевать, идем по домам, а ты… (гневно обращаясь ко мне) замолчи… – И одновременно, повернувшись ко мне лицом (до этого стоял ко мне боком), вскинул карабин на руку. Мой адъютант Хирных, стоявший рядом со мной, и три солдата, до этого стоявших безучастно, бросились к провокатору, обезоружили его и связали.

– Вот видите, товарищи, кого вы послушались, – сказал я.

– Да, это он мутил воду!

– Все толковал, что нас предали и что война проиграна, – раздались возмущенные голоса.

– Это ложь, – отозвался я. – Военный трибунал выведет на чистую воду этого изменника Родины.

Найдя глазами тех, кто наиболее решительно двинулся против провокатора, я сказал им:

– Товарищи, ваше место на передовой. Помните, что русских никогда и никто не побеждал, а советских людей тем более никто не победит. Гитлеровская армия будет разбита.

Люди построились, подтянулись и быстро пошли в свои части. Я был уверен, что они больше никогда не спасуют перед опасностью.

В пору наших временных неудач, вместе с высоким патриотизмом и самоотверженной доблестью, подчас проявлялось и малодушие. Этим умело пользовались враги. Нужна была повседневная работа по воспитанию у бойцов бдительности, стойкости, уверенности в победе.

Благодаря принятым мерам наступление противника в районе Себежа на некоторое время было задержано. Мы возвратились в штаб 22-й армии. Начальник штаба генерал-майор Г.Ф. Захаров доложил, что на левом крыле армии, в районе Витебска, на стыке 22-й и 20-й армий, враг 9 июля перешел в наступление. 98-я стрелковая дивизия, оборонявшаяся на витебском направлении на широком фронте, отброшена и сосредоточивалась в лесах северо-западнее Городка. Направление Городок – Невель, по сути дела, осталось открытым.

– Какие есть резервы в районе Невеля? – спросил я Захарова.

– Есть четыре танка и четыре противотанковые пушки на быстроходных тракторах «Комсомолец» в составе отряда охраны штаба и один противотанковый полк, только что сосредоточенный севернее Невеля в армейский резерв.

После обмена мнениями и уяснения обстановки было решено подчинить противотанковому полку четыре танка и противотанковые пушки на тракторах «Комсомолец», усилить его ротой пехоты в количестве 40–50 человек и выдвинуть полк в направлении Городка с задачей задержать продвижение противника и не допустить его к Невелю до подхода наших резервов.

Противотанковый полк с приданным ему усилением выступил по тревоге в 16 часов 10 июля из района Невеля по шоссе Невель – Городок. Мы с группой офицеров выехали в этот полк уже в сумерках. Не доходя 20 км до Городка, полк остановился, здесь мы его и нагнали. Командир полка доложил обстановку и свое решение организовать на достигнутом рубеже оборону. Ему было приказано оставить один дивизион на этом рубеже, который очень удачно прикрывался озерами и болотами, недоступными для танков, дефиле же между непроходимыми участками местности могло простреливаться огнем орудий прямой наводки.

Полк и вместе с ним мы двинулись дальше. В 12 км от Городка на очень выгодной позиции была поставлена еще одна батарея. Она могла простреливать огнем дорогу и прилегающую к ней проходимую полосу местности. Таким образом, уже создавалась глубина нашей обороны, правда, пока что только