Обретая нас - Надежда Скай

Мысленно хмыкнув холодному тону бывшей тёщи, двинулся следом за всеми, ловя на себе любопытный взгляд малыша.

— Мам, — мальчуган потянул за руку Еву и совсем не тихо спросил, — а кто этот дядя?

— Давай домой поднимемся, ты помоешь руки, бабуля заварит свой вкусный чай, и я вас познакомлю?

Я подмигнул светловолосому мальчишке, который кивнул маме, снова посмотрел на меня и улыбнулся, а я чуть не споткнулся на ступеньке. Эта открытая и по-детски дружелюбная улыбка сразила наповал. И всё, я пропал! Наверно, это и называют чудом, когда с первого взгляда маленький человечек смог завоевать твоё сердце и душу.

Сглотнув ком в горле, опустил взгляд вниз и в который раз пожалел, что всё так низко и мерзко у нас с Евой получилось. Какого хрена я тогда слепо поверил? Почему, вместо того, чтобы поговорить и всё проверить, я поверил своей ревности и сам натворил дел? И как теперь научиться заново кому-то доверять? Класс, я дошёл до этого только сейчас, выкинув в урну злости столько лет!

В подавленном настроении я зашёл в небольшую, но знакомую квартирку тёщи и встал, не зная, что делать дальше. Ева болтала с сыном, рассказывая про поезда, большой город, настраивая малыша на поездку, который продолжал кидать на меня любопытные взгляды. Зинаида Михайловна с небольшим пакетом молча прошла на кухню.

— Егор, иди мой ручки и на кухню.

Ева повернулась ко мне и хотела что-то сказать, но передумала и лишь качнула головой.

— Глеб, ты голоден? — из кухни выглянула бабушка с вопросом.

— Есть такое.

— Проходи, я сейчас разогрею.

Мысленно поблагодарив бывшую «маму», повесил куртку, скинул обувь и уже сделал шаг, как дорогу мне преградил Егор.

— А как тебя зовут?

— Привет, богатырь, я Глеб, а ты Егор? — я присел на корточки и протянул руку.

Егор склонил голову, а потом протянул руку, но не знал, что делать дальше. Я искренне улыбнулся и сам пожал его руку, показывая, как это надо делать.

— Да. У меня есть красивая машинка, хочешь покажу?

— Конечно, я люблю машинки. У меня их много было в детстве, целая коллекция.

Радость в глазах малыша была такая заразительная, что моё плохое настроение вмиг испарилось, а я вспомнил свою детскую радость, когда делился ею со взрослыми. Егор стрелой кинулся в комнату, но в дверях столкнулся с Евой.

— Мам, пропусти, мне машинку надо показать!

Я встал в полный рост и рассмеялся, а Ева с непониманием пропустила его в комнату и посмотрела на меня.

— Первый шаг к знакомству сделан, — пожал я плечами и прошёл на кухню.

* * *

Ужин прошёл относительно тихо и спокойно. Зинаида Михайловна старалась больше молчать и не смотреть в мою сторону, за что был ей благодарен, но по её поджатым губам понимал, что женщина о чём-то думала и, возможно, злилась. Ничего, переживу. Ева же практически всё своё внимание переключила на Егора и каждую минуту старалась дотронуться до ребёнка. То погладит его, то поцелует в висок.

Егор же во всю старался привлечь моё внимание, которое, к слову, и не стоило привлекать, я весь был его. Мне было безумно приятно слушать малыша и его не всегда разборчивые слова, видеть детскую радость и настоящие эмоции, которые не встретишь у взрослых. Я полностью отдал себя и своё время на разговор с Егором и получал давно забытое удовольствие.

— Ты совсем ничего не съел.

— Давай, Егор, поешь плотненько, нам долго и далеко ехать, — решил я поддержать Еву.

— А куда мы поедем?

— Я хочу вас с мамой отвезти к себе домой. А поедем на большой, чёрной машине, — заговорческим голосом сказал я и подмигнул Еве, когда Егор накинулся на свой ужин.

— Глеб, кофе или чай?

Зинаида Михайловна включила чайник и ждала мой ответ.

— Кофе, пожалуйста.

— Ева, а ты?

— Ничего, мы пойдём собираться.

— Хорошо. Егорка, не забудь свои сокровища, — сказала бабушка и поцеловала того в макушку.

— Да, бабуль, ещё машинки возьму.

Тут я решил вмешаться:

— А давай, когда мы приедем, то пойдём в магазин и купим новые?

— Давай!

— Спасибо, но может не…

— Ева, тебе может не надо, а нам с Егором надо, так богатырь?

— Да, мам, нам надо.

Ева кинула на меня грозный взгляд, но промолчала, а повернувшись к сыну, согласилась и повела его в комнату. Бывшая тёща поставила передо мной кофе и села напротив.

— Вот и отлично, я хочу с тобой поговорить, Глеб.

— Слушаю.

Я внутренне собрался, догадываясь о чём пойдёт речь, и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. Но Зинаида Михайловна опустила взгляд на свои руки, в которых теребила кухонное полотенце и молчала. Решимость женщины улетучилась, а пауза затягивалась. Я слышал, как Ева смелась с Егором и как они о чём-то весело болтали, но время шло. Тогда я подался вперёд и положил свою руку на руку бабушки Егора.

— Не бойтесь, можете сказать всё, я выслушаю.

— Спасибо. Глеб, я злилась не понимая, ругала тебя, разговаривала с Евой, пыталась по-своему каждого из вас понять… Но сейчас это не важно.

Я снова сел прямо на стуле, продолжая хранить молчание, ожидая продолжения. Женщина посмотрела в окно, тяжело вздохнула и повернулась ко мне, а в её глазах стояли слёзы.

— Я тебя прошу… Нет, я умоляю тебя, помоги, спаси нашего Егора. Ева гордая, она бы в жизни к тебе не обратилась. Мы испробовали всё и эта сумма…

Зинаида Михайловна всхлипнула и промокнула глаза.

— Прости, мы столько пережили, мне до сих пор плохо…

— Ничего страшного, вам не за что просить прощения. Я сказал Еве, что помогу и сдержу слово. Сделаю всё, что в моих силах.

— Спасибо. Я не переживу, если…

— Не надо. Всё будет хорошо, обещаю. Тем более не стоит благодарить за то, что я обязан сделать.

Этого было достаточно. Мама бывшей жены кивнула и слабо улыбнулась, но у меня оставался один единственный вопрос, который жёг нёбо и вертелся на языке.

— Мне надо знать и, пожалуйста, ответьте честно.

— Глеб, вам самим надо всё решать, без меня.

— Вы правы, но это на счёт Егора.

— Хорошо.

Мне хватило несколько секунд, чтобы сформулировать свой вопрос и кинуться в бой.

— Ева даже не пыталась ему рассказать обо мне?

Зинаида Михайловна кинула взгляд на проём двери, откуда доносились голоса и покачала головой.

— Ей до сих больно… Она всячески пыталась выкинуть тебя из своей жизни, но ваш ребёнок никогда не позволит это сделать, — она немного наклонилась вперёд