Твой малыш станет нашим - Эльза Ярс

А вот мужчине с каждым днём становилось всё тяжелее и тоскливее… Желание обладать этой девушкой, не только не притупилось за прошедшее время, а, кажется, набрало ещё большую силу, и порой ему становилось невыносимо трудно сдерживать свои порывы, особенно находясь рядом с ней. Он мечтал ночами об её знойных, округлых формах, а днём желал незаметно пролезть в её голову и узнать об объекте своего наваждения всё, что только можно!

Дмитрий сидел в своём кабинете и перебирал документы, которые секретарь оставила ему на подпись. А секретарь и кадровик в его учреждении было одно и то же лицо, и это самое лицо не давало высоченному и грозному директору школы отлынивать от нудной и так не любимой им бумажной работы. Он вдоволь наелся этим формализмом в армии и надеялся хотя бы на малой родине избавить себя от этого гнёта, но, видно, не судьба.

Послеполуденное солнце ярко светило в единственное окно кабинета директора, что открывало вид на школьный двор. Шёл последний урок, и во всём здании стояла тишина. Резкий звук телефона и его оглушающая вибрация на тяжеловесном дубовом столе нарушили этот благостный момент затишья.

Звонил Артём. Мужчина недовольно нахмурился, предчувствуя неприятности и, как оказалось впоследствии, интуиция его сработала верно, не подвела.

— Дядь Дим, привет! Тут такое дело, мне помощь твоя нужна, — начал Артём без лишних предисловий.

— Привет! Что-то с матерью? — забеспокоился Дмитрий.

В их строительном бизнесе он ничего не смыслил, поэтому тут он им не помощник, и Артём с Ириной это знали.

— Нет, с мамой всё отлично, тут дело в Ксюше.

Дмитрий весь подобрался, мышцы на его руках напряглись, мозг усиленно заработал: «Он её только утром видел, и всё с ней было хорошо. Она два часа, как покинула школу, что могло случиться за это время?». Как оказалось, многое…

— И? — не выдержал Дмитрий затянувшейся паузы.

— Она беременна. От меня, — спокойно выдал племянник, а Дмитрий, если бы уже не сидел, то точно бы упал мешком обратно в кресло от такой новости.

Мужчина одной рукой ослабил, вдруг ставший тугим, узел галстука на горле (и кто только придумал, что ему положен деловой стиль в собственном кабинете?!) и сделал медленный глубокий вдох.

— Она тебе сама сказала?

— Да, позвонила час назад.

— И? — снова Дмитрий задал наводящий вопрос.

Он никак не мог понять, что от него хочет Артём. Чтобы он не лез к его девушке и не мешал счастью молодых? Так он ещё и не лез. Позаботился о Ксении, пока Тёмка с Ирой решают проблемы после смерти отца? Так это и ежу понятно, что он не бросит Ксению одну, тем более она носит в себе представителя следующего поколения Бовиных. С ума сойти!

— Понимаешь, — замялся Артём, а у Дмитрия от этой неуверенности и толики стыда, что проскочили в голосе парня, неприятно засосало под ложечкой, — я предложил ей аборт.

— Ты что?! — взревел Дмитрий и всё же вскочил с кресла.

— А что я должен был сказать?! — в ответ заорал Артём. — Ну, какой из меня отец? Тем более, сейчас, когда неизвестно, что мы сможем сберечь из наследства отца. На нас знаешь, как давят? Рисковать и привозить беременную Ксению сюда я не стану, а сам быть с ней сейчас просто не смогу!

— Плевать мне на ваш паршивый бизнес, — не сдерживая ярости, кричал в трубку Дмитрий, — ты взрослый, опытный и должен был подумать и позаботиться обо всём заранее, а не оправдываться сейчас, как безмозглый сопляк! Отец, тебя, что? Даже резинками пользоваться не научил?! — бил по больному мужчина.

— Научил! — огрызнулся Артём — Иногда и у него находилось на меня время!

И столько горечи и потаённой тоски было в этой вырвавшейся у парня «исповеди». Правда заключалась в том, что Дмитрий отлично знал, представлял и даже пару раз лично наблюдал картину, как Павел отмахивался от собственного сына, отвечая на деловые звонки, уезжая на встречу с партнёрами и так далее. Ирина, конечно же, старалась сгладить острые углы между своими мужчинами и отвлекала сына чем-то интересным, но это всё было не то. Мальчик рос, чувствуя ненужность и отчуждённость отца, старался учиться и добивался успехов, чтобы только тот его заметил и похвалил. А Павел видел, хвалил и гордился, но говорил он всё это, почему-то, своим друзьям, партнёрам, брату, жене и очень редко сыну.

Мужчина тяжело выдохнул, разом успокаиваясь, и продолжил:

— Прости, парень, не сдержался. Давай так, ты Ксюше пока не звони и не пиши, пусть она остынет. Ты хоть представляешь, что она сейчас чувствует, зная её маниакальную любовь к детям?

— Потому и звоню, — покаялся Артём, — только после сообразил, как она могла это воспринять, и очень пожалел о сказанном, но ребёнок… дядь Дим, не могу.

— Занимайся своими делами, а я тут сам всё разрулю. Я так понимаю, у меня карт-бланш? На ребёнка ты не претендуешь? Она его родит в любом случае, даже не сомневайся.

— Конечно! — воодушевлённо заверил его Артём. — Как пожелает Ксения. Даст разрешение видеться с ними в будущем и на том, как говорится, спасибо. Нужно будет помочь деньгами, так я всегда, пожалуйста. Она мне дорога, но большего я предложить просто не могу, — добавил он с грустью.

— Мать знает?

— Нет.

— Вот пусть и дальше не знает, ей и так есть о чём переживать. И вообще, никому не говори, чтобы ваши «коллекторы» сюда не пожаловали.

— Я тебя понял. Спасибо! И звони мне иногда рассказать, как у неё дела, хорошо?

— Хорошо.

Положив телефон, мужчина в задумчивости провёл рукой по подбородку, заросшему щетиной, и стал обдумывать ситуацию. Ему было необходимо всё проанализировать и составить план действий. И вот когда решение уже неясным образом клубилось в его голове, дверь кабинета резко распахнулась, являя его взору встревоженное лицо кадровички Маргариты Степановны:

— Беда, Дмитрий Михайлович!

— Что случилось? — строго спросил директор и подался вперёд, опираясь мощными кулачищами в стол.

— Ксюшенька наша в больницу попала! — всплеснула руками женщина.

— Почему? Когда? — переполошился мужчина.

— Говорит в город поехала, стало плохо, обратилась в приёмный покой и вот… На неделю положили, звонила больничный оформлять.

— В какой она больнице?

— Так, в районной. Она одна у нас, — как само собой разумеющееся, объяснила кадровик.

— Тьфу ты, точно.

Больше не задавая никаких вопросов, Дмитрий сгрёб рукой телефон с кошельком и быстрым шагом направился к своей машине. Если Ксюше стало плохо из-за его племянника, то он этому олуху шею так намылит — до конца жизни помнить будет!