Теорема судьбы - Наталия Анатольевна Доманчук

– А разве не ты отвечала за желание? И разве не твое желание должно было исполниться? – удивился я.

– Да кто его знает? Я точно не просилась в тридцать третий год. А что, тебе тут не нравится?

– Да я пока в шоке, – нахмурился я.

– Еще бы! Семь раз женат, двое дочек от Кукушкиной, но зато вторая компания в мире по IT-технологиям! Данила, ты крут!

– Вот бы еще знать, как я этого добился…

– Я тебе расскажу, – хихикнула Алка, – слушай. Ты был признан гением-вундеркиндом и за четыре года окончил школу. Мы с Галкой далеко от тебя не ушли и тоже окончили школу на пять лет раньше.

– Погоди, откуда у тебя эта информация? Из интернета?

– Ну естественно! Мы же сейчас известные люди. Я за последние сутки прочитала двадцать разных статей про нас. В нашей школе целое расследование было, думали, что учителя, может, как-то повлияли на то, что в одном классе появилось три вундеркинда. Мы там такое вытворяли! – Алла хихикнула. – Удивляюсь, как мы не спалились! Потом они поняли, что школа не при чем, и астрологи и нумерологи связали наше вундеркиндство с датами рождения. Согласись, они у нас яркие, двоечки в этих датах бросаются в глаза даже самым обычным людям. На нас вроде как опыты собирались проделывать, хорошо, что твой отец был влиятельным человеком и сразу эту идею зарубил.

– Офигеть! Что дальше?

– В свои четырнадцать лет ты написал программу социальной сети, типа «Facebook» и назвал ее «Dashbook». Она стала невероятно популярной, а когда бедный Цукерберг в Америке создал свой «Facebook», ты на него подал в суд за плагиат и выиграл дело. Сейчас в мире нет «Facebook», а есть твой «Dashbook», правда, он один в один как у Цукерберга. Сразу за ним ты представил и другие приложения. Тут ты названия не менял: «Instagram», «WhatsUp», «Мессенджер».

Я взялся за голову:

– Охренеть! Когда-то у меня были такие мысли, помнишь? Записать все даты дефолта, например, но украсть чужую идею, да еще потом засудить ее создателя? Вот это я дал…

– Красава!

– Ох, что-то мне не очень нравится, кем я стал…

– Ты гонишь? – воскликнула Алла. – Ты крутой чувак! У тебя куча бабла, ты красив, умен. Чем ты недоволен?

Я пожал плечами.

– Я все это украл…

– Ты украл идею. Но реализовал ее сам. В воздухе витает миллион идей, только не у всех есть яйца их взять и довести дело до конца. Не думаю, что тебе было легко в четырнадцать лет реализовать «Dashbook». Но ты сделал это!

– Погоди! – я вдруг впервые задумался о главном. – А как мы оказались тут? А где тот Данила, который жил и все это сделал? Вдруг он жив?

– Нет. Этого не может быть… – как-то неуверенно ответила Алла.

– Помнишь Валеру? Он ведь вернулся не в свое тело пятилетней девочки, а в тело шестидесятилетнего мужика! А эта пятилетняя девочка жила себе, ходила в школу!

Лицо Аллы покраснело. Она дотронулась ладонями до щек и замотала головой:

– Нет. Только не это! Неужели ты думаешь, что мы все перенеслись в чужие тела?

Она схватила с журнального столика ноутбук, что-то ввела там и повернула экраном ко мне:

– Вот, смотри, это я. Одно лицо, разве нет?

На экране действительно была девушка, очень похожая на Алку.

– Да, вроде.

Подруга снова что-то напечатала и показала мне фотографии:

– А это ты. Одно лицо!

На фото я выглядел как настоящий мачо: широкоплечий, голубоглазый, с темной копной шикарных волос.

– Тогда, где те Данила и Алла, которые тут жили и всего этого добились? – я обвел руками дворец подруги.

– Надо звонить Галке, – тихо сказала Алла.

– Да. Набирай!

В жизни должен быть поступок, чтобы судьба, поклонившись, сняла шляпу!

Галка ждала нашего звонка.

– Привет. Только приземлилась. Скоро буду у вас. Вы где сейчас? У Дани?

– Мы у меня, – жалобно пискнула Алла.

– Мне минут сорок, а пока сходи в свой подвал и захвати оттуда бутылок десять хорошего коньяка. Без этого напитка мы не справимся.

– Все так плохо? – спросил я.

– Хуже не бывает, – ответила Галка и отключилась.

Я облокотился на мягкую спинку дивана и прикрыл глаза.

– У Галки есть дети? Муж?

– Нет.

– Только работа?

– И деньги, – вдохнула Алла.

В ожидании Галки время тянулось невероятно долго, но вот наконец она появилась на пороге, зашла, скептически рассмотрев потолок из мозаики, и присела на диван.

Мы молчали, в страхе ожидая ее вердикта.

Стоит заметить, что выглядела она великолепно! Стройная, моложавая, модная одежда и идеальный макияж подчеркивали ее красоту.

– Натворили мы с вами делов, – вздохнув, призналась Галя.

– Ты нам главное скажи: наши клоны, те, кто сделал все это, кто прожил в этом мире до две тысячи тридцать третьего года, – они есть? – спросил я.

Галя улыбнулась: тепло, но с иронией.

– Мы сейчас и есть те люди, которые прожили с семи лет до сегодняшнего дня, и нам сейчас сорок четыре. Наше первое передвижение по времени, когда Даня еще была Дашей, оказалось сбоем. Или это было в другом измерении, не знаю. Но оно больше никогда не вернется. Тогда был сбой, и мы перенеслись в утробы наших матерей и родились заново. Прожив семь лет, мы попытались вернуться в прошлую жизнь, но это уже было невозможно. Ее уже не было и быть не могло. Поэтому наши тела остались там, а сюда, вот в эту жизнь, где мы сейчас с вами находимся, переместились только души. А тела остались и продолжили жить там, в первом классе.

– Ну неплохие же новости! – слегка улыбнулась Алла. – Вроде они хорошо справились. Посмотри, как здорово мы живем.

Галя кивнула и достала из сумки пять больших тетрадей.

– Еще не успела все прочитать, но главное мне уже известно.

Я взял в руки одну тетрадь:

– Что это?

– Мои дневники. С самого начала. С того самого дня одиннадцатого ноября тысяча девятьсот девяносто шестого года.

– И что там? – испуганно спросила Алла.

– Там ужас. Там ужас, – повторила Галка, – который мы с вами начали творить.

Она отобрала у меня тетрадь, открыла ее и прочитала:

– «Сегодня у нас ничего не получилось. Мы не переместились туда, куда хотели. Хотя свет в квартире погас. Он погас даже во всем подъезде и квартале. Но это, видимо, случайность, так как с нами ничего не произошло. Мы остались в этой вонючей комнате алкоголика Валеры, переругались, Даня стукнул его в глаз, он