Вертоград старчества. Оптинский патерик на фоне истории обители - Монах Лазарь (Афанасьев)

Вместе с предыдущим, в той же группе, расстрелян был иеродиакон Вадим (Георгий Фёдорович Антонов). Родился в 1892 году в деревне Ключниково Тульской губернии. В 1913 году поступил в Оптину пустынь. С 1923 — в Козельске. С 1930 года отбывал три года в северной ссылке и вернулся. Во второй раз взят был в Белёве.

Иеродиакон Варсонофий (Ванюшкин Василий Михайлович). Родился в 1879 году в Пензенской губернии в крестьянской семье. В 1904 году поступил в Оптину пустынь. С 1923 года — в Козельске. Арестован 22 августа 1930 года и отправлен в северные лагеря на пять лет. Отбывал срок в Соликамске.

Глава 39. Духовная деятельность отца Никона в Козельске. Его арест

Незадолго перед тем как закрыт был последний храм в Оптиной пустыни, освободилось место настоятеля в Козельском Георгиевском соборе. Архимандрит Исаакий по просьбе местной общины благословил сюда настоятелем бывшего оптинского старшего рухольного иеромонаха Макария (Чельцова), диаконом — Лаврентия (вскоре иеромонаха), псаломщиком — иеромонаха Савватия, пономарем — монаха Клеопу, его же звонарем и сторожем. Уставщик иеромонах Феодот (бывший благочинный Оптиной пустыни) составил хор, регентом которого стал сам архимандрит Исаакий, которого никто из монахов не считал «бывшим» настоятелем монастыря: у него на все брали благословение, авторитет его во всем как был, так и остался высоким.

В храме святого великомученика Георгия начались настоящие монастырские службы при большом стечении народа.

Мать Амвросия писала, что «самым близким по духу батюшке был Оптинский архимандрит Исаакий. Он жил в Козельске в уединенном домике с двумя послушниками. Это был замечательный человек и идеальный монах. Он обладал особенными способностями к пению и даже составлял ноты. Большого роста, мудрый, но в то же время простой и искренний как дитя. Эта простота и искренность и, наконец, любовь к пению сближали его с нашим батюшкой [отцом Никоном]. Придет, бывало, батюшка благословиться или посоветоваться к отцу архимандриту и там задержится непременно: побеседуют и попоют где-нибудь в саду»612.

Отец Исаакий благословил отца Никона и нескольких других оптинских монахов петь в другом козельском храме Успенском. В хор этого храма вошли иеромонах Геронтий (Ермаков), отец Родион (Шейченко, впоследствии иеромонах Рафаил), отец Василий (Белоградский, оптинский канонарх), отцы Акакий, Игнатий и другие. Хорошо пели из них только отец Никон и отец Василий, но слабость других голосов не нарушала красоты оптинских напевов. Иногда настоятель храма протоиерей отец Сергий и второй священник отец Григорий просили отца Никона служить вместе с ними.

Отец Исаакий многих монахов благословил обращаться с исповедью к отцу Никону, который ни шагу не делал без его благословения, а иногда ездил к старцу Нектарию в село Холмищи. Биограф отца Никона монахиня Мария (Добромыслова) писала: «Отцу Никону, когда он переехал в Козельск, было 36 лет. Полный нерастраченных сил и энергии, он всю свою жизнь посвятил на служение Богу — как пастырь, как духовник. Число его духовных детей постоянно увеличивалось. Старец Нектарий многих, приезжавших к нему в Холмищи, посылал к отцу Никону. И не только старец, но и отец архимандрит [Исаакий], и отец Досифей, и отец Мелетий обращающихся к ним направляли к отцу Никону… <…> Своих духовных детей отец Никон принимал ежедневно в вечерние часы… В доме, где он жил, на кухне, за русской печкой, была маленькая комнатка с одним окном на улицу. В ней помещались ожидающие приема. Иногда приходящих собиралось так много, что некоторым негде было сесть, и тогда не только комнатка, но и вся кухня была занята. Обычно отец Никон выходил из своей комнаты и сам, по своему усмотрению, приглашал кого-либо к себе. С наступлением темноты лампу он не зажигал, и комнату освещала одна лампада перед образами… <…>

Исповедовал отец Никон изумительно хорошо. <…> Утром и днем отец Никон никого не принимал за исключением своих оптинских братий… Помимо своего монашеского молитвенного правила он занимался писанием ответов на письма своих духовных детей. В этом отчасти помогал ему отец Кирилл»613.

«Раз в неделю, а иногда и реже, в зависимости от погоды и состояния здоровья, отец Никон ходил в Оптину пустынь. <…> Музей по мере возможности поддерживал и сохранял ее первоначальный вид. <…>

Обычно отец Никон ходил в Оптину пустынь в те дни, когда в амбулатории оптинской участковой больницы не было приема. При больнице жили работающие там две его духовные дочери, родные сестры Ирина и Анастасия. У них отец Никон находил себе приют. Здесь, в тишине, в дорогой своей Оптиной, он отдыхал. Писал письма, читал, молился»614.

Тогда заходил отец Никон и в скит, где на пасеке жили еще два оптинских монаха, а с ними и тайный монах Михаил Таубе. После закрытия Оптиной его уволили с работы, но он не поехал домой в Петроград, остался здесь. Отец Никон и отец Агапит (Таубе) не предполагали, конечно, что в недалеком будущем окажутся спутниками по одному этапу — на Север… Отец Никон дважды ездил в Москву, во второй раз — в 1926 году хоронить свою мать, с которой успел попрощаться, — она была глубоко верующей615.

В 1925 году отец Никон с иеродиаконом Кириллом по приглашению игумении Софии (Гринёвой) ездили в Киев, где постригли в мантию несколько насельниц Покровского монастыря.

В это время особенно усилились гонения на Церковь. Происходили аресты среди священнослужителей в Козельске и в селениях вокруг него. Калужский преосвященный Феофан вызвал в Калугу всех иеродиаконов и многих простых монахов, и все были рукоположены в священный сан, а потом назначены в епархии на приходы. Поэтому в храмах Козельска сразу убавилось число монашествующих.

25 марта 1925 года скончался Патриарх Тихон. Время было тревожное. Почти половина архиереев находилась в тюрьмах, лагерях или в ссылке. Многим тогда казалось, что гибнет Церковь окончательно, но она жила — молитвами своих мучеников и исповедников. А летом 1927 года возникла угроза церковного раскола: разгорелись споры по поводу так называемой Декларации местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Нижегородского и Арзамасского Сергия (проект ее был разослан митрополитом по епархиям еще в 1926 году). Владыка был собственно заместителем местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Петра (Полянского), арестованного в это время (и расстрелянного в январе 1937 года). Митрополит Сергий издал в конце 1927 года указ (№ 549) об обязательном поминовении за богослужением советской власти и об отмене поминовения епархиальных архиереев, находящихся в