Двуликие - Анна Шнайдер

— Ой, кто бы говорил. Как всё начиналось у тебя с Коулом? Я вас опасался в одну пару ставить на полигоне, думал, вы друг друга придушите. А в итоге?

Щёки почему-то опалило жаром.

— А что в итоге? — тем не менее я ощетинилась. Из природной вредности, наверное. Но она у меня явно наследственная. — Мы общаемся лучше, но…

— Шайна, — произнёс Дрейк неожиданно серьёзно, — Коул влюблён в тебя. А поскольку он тёмный эльф, такой же, как я, то могу сказать точно — так просто это не пройдёт.

Мне захотелось залезть под стол.

— М-м-м… — протянула я беспомощно, не зная, что на это сказать. Сердиться на Дрейка не получалось — я понимала, что он просто беспокоится за меня. Но как ещё реагировать на это… заявление? — Вы… к чему? Я делаю что-то не так?

— Пока нет, — качнул головой магистр. — Но можешь. Поэтому хочу тебя предостеречь: не давай ему шанса, пока не решишь, что тебе это действительно нужно. Тёмные эльфы любят сильно, и их любовь часто переходит в жгучую ненависть. Поэтому тысячу раз подумай, прежде чем что-либо обещать.

Я сглотнула и протянула:

— А он меня на бал в честь дня открытия академии пригласил… И…

— Это не страшно, — Дрейк ободряюще улыбнулся. — Это всего лишь бал, на него можно пойти и с другом. Я говорю об иных знаках внимания. Будь осторожна и со своими, и с его чувствами.

— Я постараюсь, — пообещала я тихо, подумав, что это был, пожалуй, наш первый разговор не как учителя и ученика, и даже не как друзей, а как… отца и дочери.

И в груди от этого осознания разливалось тёплое и приятное, но горькое чувство. Словно я вновь обретаю то, что давным-давно потеряла.

К Пауку Дрейк меня проводил, но я и не возражала по этому поводу — за прошедшие часы привыкла, что он рядом. Странно, меня обычно все раздражают, особенно тёмные эльфы, но он как-то… иначе ощущался. Не как чужеродный элемент, а как что-то своё и знакомое.

Про то, что я обещала Коулу помощь с Пауком, и про его условия магистр знал — Эмирин рассказала. Без подробностей, только очевидные факты. Поэтому он и не волновался за меня — не думал, что это может быть связано с заговором против императорской семьи. Хотя… может, и думал, но не показывал этого.

Мы расстались возле лавки Паука, при этом я пообещала Дрейку возвратиться в академию сразу, как наша встреча с артефактором закончится, и дать знать, что я вернулась, — либо зайти к нему в кабинет, либо попросить саму академию передать эту информацию. И пока я переваривала тот факт, что академию можно попросить что-то передать «устно», Дрейк заявил:

— Надо тебе переговорник подарить. Нужное приспособление.

— Дорогое, — покачала головой я, но он только улыбнулся, и я не стала спорить. Мне в этот момент почудилось, будто я слышу его мысли. Мне казалось, Дрейк думает, что он пропустил более двух десятков моих праздников и теперь обязан это компенсировать и мне, и себе. От подобных мыслей было маетно, поэтому я предпочла забить их поглубже в себя и больше не рассуждать. Пусть делает что хочет. Главное, чтобы хотел…

Паук встретил меня сразу за порогом собственной лавки. Оглядел с ног до головы, будто я была не в повседневном платье, а в бальном, остановил взгляд в районе шеи… Тут же захотелось схватится за это место — там висел мамин амулет. И мне стало страшно, что Паук сможет его увидеть или ощутить. Глупо, ведь на подобное способны только те, чью кровь Триш брала для создания амулета, или их родственники. А Паук…

Я нахмурилась, но додумать не успела.

— Пойдём, — произнёс мужчина, развернулся и махнул рукой, поманив меня за собой.

Мы пришли в ту же комнату, в которой были и в прошлый раз. Паук усадил меня в кресло и начал давать то один, то другой амулет, проверяя их действие и записывая всё в старую тетрадь с кожаной обложкой. Но взгляд его при этом блуждал, и мне всё время казалось, что мыслями артефактор находится где-то в другом месте.

— Почему ты согласилась помогать этому эльфу? — поинтересовался он вдруг, проколов мне безымянный палец и размазав капельку крови по мутно-зелёному кристаллу, из-за чего тот на мгновение стал прозрачным, а затем вновь помутнел. Интересный эффект.

Я помедлила, думая, как лучше будет ответить. В итоге решила не огрызаться в стиле «не ваше дело», а сказала правду:

— Он мой друг. Почему бы и не помочь? Тем более что мне это совсем не сложно.

— Друг? — Паук усмехнулся, рассматривая кристалл. — С таким дурным характером?

— Вы тоже не сахарный, — возразила я решительно. — Однако у вас наверняка есть друзья.

Артефактор резко поднял голову и поглядел на меня внимательно и остро.

— Нет.

— Что — нет? — не поняла я.

— У меня нет друзей, — повторил он с такой обезоруживающей невозмутимостью, что я растерялась. Как это — нет друзей? Даже у меня есть друзья.

— Почему? — поинтересовалась я с удивлением. — Должны же быть… близкие…

— Нет, — Паук пожал плечами, — не должны. Близкие делают нас уязвимыми, через них можно подобраться и больно ударить. Поэтому — нет.

— А-а-а, — протянула я понимающе, — вы пережили что-то подобное?

Странный у нас какой-то разговор получается…

— Было дело. А ты? Разве нет?

Я поневоле вспомнила смерть самого близкого для меня человека и вздохнула. Да, наверное, когда у тебя нет тех, кого любишь, жить как-то проще — не за кого бояться, не над кем дрожать. Но подобная жизнь казалась мне неполноценной.

— И я. Но всё равно… я бы не хотела жить без друзей и родных. Ради чего тогда вообще жить?

Паук быстро отвернулся, словно ему вдруг расхотелось на меня смотреть. И ответил глухим и тихим голосом:

— Ради мести, например.

Я скривилась.

— Серьёзно? Вы же взрослый человек! Я мечтала отомстить, когда мне было десять лет, но сейчас понимаю — напрасно. Если бы я отпустила свою боль, было бы гораздо лучше. Тем более что тот, кому я хотела отомстить, этого не заслуживал.

— Почему ты так решила?

— Узнала его лучше.

Паук вновь повернулся ко мне, по-прежнему сжимая в ладони мутный кристалл, и я, стремясь уйти от ставшего слишком странным разговора, спросила:

— А вот эта стекляшка вам зачем?

Несколько мгновений артефактор молчал, будто не понимал, о чём я спрашиваю. Да и взгляд у него тоже был мутным, как этот кристалл.

— Это не стекляшка, а берилл, — ответил в конце концов и