Возрождение - Уильям Джеймс Дюрант

Рима, улучшил водоснабжение, восстановил мосты, стены, ворота и башни, перекинул через Тибр мост Понте Систо, носящий его имя, построил новую Ватиканскую библиотеку и Сикстинскую капеллу над ней, основал Сикстинский хор и перестроил разрушенный госпиталь Санто-Спирито, главная палата которого, длиной 365 футов, вмещала тысячу пациентов. Он реорганизовал Римский университет и открыл для публики Капитолийский музей, основанный Павлом II; это был первый публичный музей в Европе. Во время его понтификата, в основном под руководством Баччо Понтелли, были возведены церкви Санта-Мария-делла-Паче и Санта-Мария-дель-Пополо, а многие другие отремонтированы. В Санта-Мария-дель-Пополо Мино да Фьезоле и Андреа Брегно изваяли благородную гробницу для кардинала Кристофоро делла Ровере (ок. 1477); а в Санта-Мария-ин-Аракоэли Пинтуриккьо изобразил карьеру Сан-Бернардино из Сиены в одних из лучших фресок в Риме (ок. 1484).

Сикстинская капелла была спроектирована Джованнино де Дольчи, просто и незатейливо, для полуприватного поклонения пап и высшей церковной знати. Она была украшена мраморной ширмой-святилищем работы Мино да Фьезоле и просторными фресками, повествующими на южной стене о сценах из жизни Моисея, а на северной — о соответствующих сценах из жизни Христа. Для этих росписей Сикст призвал в Рим величайших мастеров того времени: Перуджино, Синьорелли, Пинтуриккьо, Доменико и Бенедетто Гирландайо, Боттичелли, Козимо Розелли и Пьеро ди Козимо. Сикст предложил дополнительную награду за лучшую картину из пятнадцати, написанных этими людьми. Розелли, зная о своей неполноценности в дизайне, решил сделать ставку на блестящую раскраску; его коллеги-художники смеялись над его щедрым использованием ультрамарина и золота, но Сикст отдал ему приз.

Папа-воин привез в Рим других живописцев и организовал их в защитную гильдию под эгидой Святого Луки. Именно для Сикста Мелоццо да Форли создал свои лучшие работы. Приехав в Рим около 1472 года после обучения у Пьеро делла Франческа, он написал в церкви Санти Апостоли фреску Вознесения, вызвавшую энтузиазм Вазари; все, кроме нескольких фрагментов, исчезло при перестройке церкви (1702f). Милостивы и нежны Ангел и Дева Благовещения в галерее Уффици, но еще прекраснее Ангелы-музыканты — один со скрипкой, другой с лютней — в Ватикане. Шедевр Мелоццо был написан в виде фрески в Ватиканской библиотеке, а затем перенесен на холст. Against the ornate pillars and ceiling of the Library six figures are portrayed with veracity and power: Sixtus seated, massive and regal; at his right the gay Pietro Riario; standing before him the tall dark Giuliano della Rovere; kneeling before him the high-browed Platina, receiving appointment as librarian; and behind him Giovanni della Rovere and Count Girolamo Riario; it is a living picture of an eventful pontificate.

В 1475 году Ватиканская библиотека насчитывала 2527 томов на латинском и греческом языках; Сикст добавил еще 1100 и впервые открыл коллекцию для публики. Он вернул гуманистам благосклонность, хотя платил им с озабоченной нерегулярностью. Он вызвал в Рим Филельфо, и этот воин пера с энтузиазмом восхвалял Папу, пока его годовое жалованье в 600 флоринов (15 000 долларов) не превратилось в задолженность. Из Флоренции в Рим был приглашен Иоаннес Аргиропулос, где его лекции по греческому языку и литературе посещали кардиналы, епископы и иностранные студенты, такие как Рейхлин. Сикст также привез в Рим немецкого ученого Иоганна Мюллера-Региомонтана и поручил ему исправить юлианский календарь; но Мюллер умер через год (1476), и реформу календаря пришлось ждать еще столетие (1582).

Примечательно, что францисканский монах и профессор философии и теологии должен был стать первым секуляризирующим папой эпохи Возрождения — или, точнее, первым папой эпохи Возрождения, чьим главным интересом было утверждение папства в качестве сильной политической власти в Италии. Возможно, за исключением случая с Феррарой, чьи умелые правители исправно платили феодальные подати, Сикст был совершенно оправдан в стремлении сделать папские государства папскими, а Рим и его окрестности — безопасными для пап. История могла бы простить, как она простила Юлия II, его использование войны в этих целях; она могла бы признать, что его дипломатия просто следовала аморальным принципам других государств; но она не находит удовольствия в наблюдении за тем, как папа сговаривается с убийцами, благословляет пушки или ведет войну с тщательностью, которая шокировала его время; смерть тысячи человек при Кампо-Морто была более тяжелой потерей жизней, чем любая битва, которая еще велась в Италии эпохи Возрождения. Нравственность римского двора еще больше снизилась из-за безрассудного непотизма и откровенного симонизма, а также дорогостоящих непристойных празднеств его родни; этими и другими способами Сикст IV проложил путь Александру VI и способствовал — как он и отреагировал — моральному распаду Италии. Именно Сикст назначил Торквемаду главой испанской инквизиции; именно Сикст, спровоцированный яростью и свободой римской сатиры, дал инквизиторам в Риме право запрещать печатать любую книгу, которая им не понравится. После смерти он мог бы признать множество неудач — против Лоренцо, Неаполя, Феррары, Венеции — и даже Колонна еще не была усмирена. Он добился трех значительных успехов: сделал Рим более справедливым и здоровым городом, привнес в него бодрящие нотки нового искусства и вернул папству место среди самых могущественных монархий Европы.

VII. НЕВИННЫЙ VIII: 1484–92

О неудаче Сикста свидетельствует хаос, воцарившийся в Риме после его смерти. Толпы разграбили папские амбары, ворвались в генуэзские банки, напали на дворец Джироламо Риарио. Ватиканские служители лишили Ватикан мебели. Знатные фракции вооружились; на улицах появились баррикады; Джироламо был вынужден прекратить кампанию против Колонны и отвести войска в город; Колонна отвоевал многие из своих цитаделей. В Ватикане был спешно собран конклав, и обмен обещаниями и взятками49 Кардинал Борджиа и кардинал Джулиано делла Ровере добились избрания Джованни Баттиста Чибо из Генуи, который принял имя Иннокентий VIII.

Ему было пятьдесят два года; он был высок и красив, добродушен и миролюбив до покладистой слабости; обладал умеренным умом и опытом; современник описывал его как «не совсем невежественного».50 У него был как минимум один сын и одна дочь, а возможно, и больше;51 Он чистосердечно признал их, а после принятия священнического сана вел явно безбрачную жизнь. Хотя римские острословы сочиняли эпиграммы на его детей, мало кто из римлян обижался на Папу за то, что он был так плодовит в молодости. Но они подняли брови, когда он отпраздновал в Ватикане бракосочетание своих детей и внуков.