Ликвидатор. Исповедь легендарного киллера. Книги 1, 2, 3. Самая полная версия - Алексей Львович Шерстобитов

уголке огромного зала с кучей кафешек и сотнями посадочных мест так, чтобы и вход в него от фонтана, и эскалатор с другой стороны были видны, с удобством начал наблюдать. Минут через пяднадцать ко мне настойчиво начал обращаться молодой человек моего роста, с длинными тёмными волосами и аккуратной бородкой, чем-то похожий на меня, желая навязать какую-то секту. Что-то ему наобещав и взяв сунутый в руку написанный на бумажке номер мобильного телефона, наконец оставленный им, я продолжал своё, казалось бы, неперспективное занятие.

Часа через полтора начала собираться группка из 6–7 мужчин, внимательно, сосредоточенно, а главное, уверенно о чём-то говорящих, и один из них, явно имеющий высший статус, указывал места нахождения каждого, по всей видимости, объясняя план действий. Слышать я, конечно, ничего не слышал, но понял, что все входы и выходы перекрыты, поэтому напрягся и стал ждать. Я не мог предупредить Бенецкого, потому что звонил ему только с телефонов-аппаратов, хотя один раз сделал осечку и, забывшись, засветил свою усадебку. Тогда спасла привычка делать буфер безопасности, и я вовремя был предупреждён.

Я судорожно думал, что делать: столики были заняты почти все, и лишь мой и ещё несколько из оставшихся были свободны, а именно за такие цепляется взгляд. Узнать меня настоящего было тяжело, но Алексей знал, как я могу выглядеть, к тому же ориентиром была моя кожаная бежевая короткая куртка. Я понимал, что неподготовленный человек, каким он и был в подобных играх, не заметит моих знаков и, увидев меня, попрётся прямо в мою сторону, словно стрелкой компаса своими усами показывая моё направление. По звонку меня тоже могли вычислить, разглядев человека, хотя бы отдалённо похожего на меня и держащего трубку у уха. Почему я не пользуюсь этой неудобной гарнитурой?!

Время встречи подходило, оставалось только набрать СМС, написав о ее переносе, но если он вдруг неожиданно развернётся и станет уходить, это, возможно и скорее всего, наведёт ждущих меня на мысль, что искомый человек на месте.

Пока я набирал сообщение, держа руку под столом, появилась незнакомка – мой ангел-спаситель, с подносом в руках и умоляющим взглядом, уговаривающим меня пустить её рядышком за столик. Что могло быть более удачного?

Она щебетала о том парне, который полтора часа назад донимал меня, я поддакивал и кивал, поддерживая её возмущение от вторжения в духовно-личную жизнь, держа палец на клавише посыла сообщения и ища глазами адвоката. Почему нельзя было послать его раньше, без визуального за ним наблюдения? Чтобы понять зависимость действий ожидающих людей от его поведения и увидеть ещё одно доказательство интереса ко мне. Я смотрел и увидел сначала ослепительно белые штаны с золотой бляхой и ярко-красную рубаху из лёгкой ткани с люрексом на груди, а потом, конечно, бакенбарды и усы, поддерживающие дорогущие очки от солнца. Блеснула мысль, и я предложил барышне отомстить сектанту, попросив у неё телефон и объяснив, что она всё сейчас поймёт.

Интрижка её заинтересовала, и я набрал с её телефона номер адвоката, а со своего – надоедливого молодого человека, и одновременно нажал на посыл вызова и там и там. Поднеся под прикрытие волос её очаровательной головки телефоны, мы оба услышали ответ от обоих мужчин. «Лёш, мы не одни, не мешай нам, встретимся позже в офисе», – сказал я и выключил оба. Пока я говорил, со стороны мы создавали впечатление нежно воркующей пары, так и продолжающей смотреть: она на обидчика, который, сидя с бигмаком ругался в безответный телефон, а я на то, как Алексей, испуганно осматривая зал, двигается, выбирая новое направление движения.

Наконец-то Бенецкий спустился с эскалатора, показав свои светло-бежевые казаки, развернулся и стал на противоположный курс параллельной подъёмной лестницы, только теперь опустив телефон и оставшись в задумчивой позе.

Алексей Бинецкий – человек, знающий, что нужно, когда нужно, и сколько для этого необходимо…

В этот момент двое поднялись из-за стола и быстрым шагом направились за Алексеем, двое – к ничего не подозревавшему сектанту. Но не это главное – один выход освободился, и я, чмокнув спасительницу в щёчку, предложил ей покинуть это злачное место и подбросить её, куда она пожелает, пошутив по поводу гостиницы, совсем не подумав о том, что сказанное может быть ей не по душе, а звон пощёчины привлечёт милиционеров. Но шутка была понята и оценена.

Уже оглядываясь, заметил стоявшего перед двумя крепкими ребятами, покрасневшего и оправдывающегося бородатого юношу, на что показал ей и что, конечно, вызвало многозначительную улыбку, о чём она подумала – я не знаю.

В благодарность, которую она даже не подразумевала, купив ей огромный букет роз и проводив до её машины (как оказалось, одной из последних моделей «Мерседес-Бенца»), договорившись встретиться завтра там же, но уже с уймой свободного времени, мы расстались.

Не могу сказать, что меня напугало обещанное красное бельё, просто, знаете ли… Надеюсь, я буду прощён. Нам с вами, милая девушка, не по пути, мне ни с кем не по пути, потому что всё, чего я касаюсь, превращается в пепел, даже так желаемое и так хранимое счастье.

Зависший шаг над пропастью

Кто не создаёт,

должен разрушать.

Р. Брэдбери

Начало нового тысячелетия я встретил без одного месяца 33-летним – возраст последнего года вочеловечившегося Христа, пожертвовавшего собой ради спасения грешных душ. Символично, если так можно сказать. Но в действительности это оказался тот рубеж, который я, оставаясь прежним, переступить не смог. Вероятно, Александр Великий, «Царь всех царей», не сумел измениться ни в мыслях, ни в желаниях, ни в поступках, и окончил свою жизнь при загадочных обстоятельствах тремя месяцами раньше той черты, которую спокойно перешагивал сейчас я. Неизвестно, как лучше и в каком возрасте закончилась бы наша жизнь. Александр «Македонский», пролежав умершим неделю при Вавилонской жаре, так и не начал тлеть (наверное, чтобы заставить задуматься оставшихся диадохов), так, по словам Багоя, и «…не найдя край света и настоящую любовь и лишь чуть приоткрыв границы обитаемого мира…», а его гордыня, гнавшая всё дальше и требующая всё большей пищи для тщеславия, выбрала путь Ахиллеса, заранее предполагая будущее, но не стезю Аристотеля.

Почти вся «Ойкумена» – обитаемый мир, известный грекам и персам, был у его ног, но стоило ему исчезнуть, и она разделилась, и, крошится по сей день.

Действительно великий и притом молодой человек, в рассвете своих сил и могущества созданной им державы, разумеется, при имевшихся