Хроника моей жизни - Савва (Тихомиров)

Местоположение Ниловой пустыни на небольшом острове среди обширного и по времени бурного озера Селигера весьма живописно. Пустынная и уединенная в обыкновенное время обитель во время моего пребывания там была оживлена бесчисленным множеством поклонников с разных сторон.

На следующий день, 27-го числа, в день обретения мощей преподобного Нила в 8 часов утра начался перезвон и затем благовест к литургии. Около 9 1/2 часов прибыл из Осташковских церквей крестный ход на барже, украшенной разноцветными флагами и буксируемой 9-ю небольшими лодками с гребцами в красивой однообразной одежде; кроме того, баржу сопровождала целая флотилия больших и малых лодок с богомольцами: прекрасная и необычайная картина!.. На монастырской пристани встречен был мною с братиею городской крестный ход. Затем началась Божественная литургия, по окончании коей поднята была священнослужителями находившаяся посреди собора рака с мощами угодника Божия Нила и вынесена из храма. На площади пред собором совершено было мною водоосвящение; затем двинулся крестный ход с монастырскою и городскою святынею вокруг монастырских стен, между тем тысячи богомольцев на всем протяжении крестного хода подходили под раку мощей преподобного Нила. Умилительно было видеть это благоговение и искреннее благочестие многотысячной массы богомольцев, стекшихся с разных сторон, из разных весей и градов.

Шествие святыни продолжалось до 2 часов пополудни.

По окончании всего духовенство, участвовавшее в богослужении и крестном ходе, а также некоторые из почетнейших светских лиц приглашены были сначала в архиерейские покои на чай и закуску, а затем в братскую трапезу, где был предложен праздничный стол, за которым, однако ж, по древнему обычаю, кроме монастырского пива и меда, никаких других напитков не допускается.

После трапезы, в 4 часа пополудни, по совершении в соборном храме молебствия, городские иконы и духовенство тем же путем и в таком же порядке, в каком пришли, возвратились обратно в Осташков.

Возвратившись из церкви в свои покои, я нашел пакет, привезенный с почты, с консисторскими делами и разными просьбами, между коими оказалось письмо от моего внука, Геннадия Федоровича Виноградова[610].

Вот что он писал мне от 26-го числа из Москвы:

«Пребывание мое в родной земле Владимирской было непродолжительно: на 6-й день по возвращение из Твери телеграмма из Москвы от 22 мая принесла в Иваново приятную весть об определении меня на священническое место к московской Петропавловской, что в Лефортове, церкви. Будущее теперь для меня определилось: я должен быть пастырем и руководителем вверенного мне архипастырскою милостью прихода при Петропавловской церкви. Обязанности священника, как пастыря и руководителя пасомых, ответственны пред Богом и людьми: прошу Ваших архипастырских молитв, да поможет мне Всевышний быть достойным служителем пред престолом Царя Небесного и точным выполнителем обязанностей пастыря церкви Христовой.

По приезде из Иваново-Вознесенска я являлся к митрополиту Московскому с благодарностью за предоставление мне священнического места. Владыка принял меня ласково, благословил и преподал несколько замечаний, полезных для пастыря Московской церкви. “Вы не москвич, – сказал, между прочим, владыка, – а потому, вероятно, и не знакомы с порядками и обычаями московской жизни. Москвичи требуют от священника соблюдения старинных обычаев. Москвичи не любят священников-академиков, как нарушителей порядков старины, и потому постоянно просят, чтобы отцов диаконов я рукополагал им во священника”. В ответ на наставления архипастыря мною сказано было следующее: “Я родом из Иваново-Вознесенска – центра раскола Владимирской губернии. Мой родитель – диакон единоверческой церкви, а потому с обычаями и порядками старины я достаточно знаком”. “Ну и хорошо, – с улыбкою сказал владыка, – старайтесь быть полезным пастырем”.

Вчера ездил в Лефортово. Видел Петропавловскую церковь и дом священника (церковный). Церковь стоит почти на конце Лефортовской части, верстах в 6 от Кремля; по внешнему виду церковь обширна и благоустроена. Дом церковный для священника невелик и неказист; на первых порах следует быть довольным и малым».

В 3 часа пополудни я отправился на пароходе, в сопровождении Ниловского архимандрита Арсения, в сельцо Бухвостово, для посещения знакомой мне по Витебску вдовы действительного статского советника Александры Ивановны Толстой.

Село Бухвостово расположено на берегу озера Селигер. Дом помещичий каменный двухэтажный, очень поместительный и прилично меблированный; при доме небольшой сад, но довольно обширное хозяйство.

После вечернего чая и богатого десерта приготовлен был ужин, за которым шла приятная, можно сказать, семейная беседа.

После ужина, на том же пароходе, мы с архимандритом отправились при свете вечерней зари и мерцающих на небе звезд в Нилову пустынь, куда и прибыли около 12-ти часов ночи благополучно.

В 10 часов слушал позднюю литургию, а после литургии обозревал монастырские церкви, ризницу, библиотеку, посетил некоторые братские кельи.

Всех церквей в Ниловой пустыни шесть и седьмая вне стен монастырских, на полуострове, называемом «Светлица» и отделяемом от пустыни небольшим проливом. Особенное внимание заслуживает как по обширности, так и по архитектуре главный храм во имя Богоявления Господня. Он воздвигнут в 1825 году тщанием настоятеля пустыни архимандрита Павла. План и фасад храма составлены были архитектором Шарлеманом[611], а строение производилось под наблюдением архитектора – швейцарца Анжело Беттани. Внутреннее благолепие храма соответствует его архитектурным достоинствам. Напрестольная одежда, царские двери, лампады пред местными иконами – все эти предметы серебряные.

В монастырской ризнице хранится довольно много священных и церковных предметов, примечательных как по древности, так и по своей ценности.

В библиотеке, кроме церковно-богослужебных книг, много сочинений не только духовно-нравственного содержания, но и по разным отраслям наук, и притом не только на русском, но и на иностранных языках. Есть также довольно древних рукописей разного содержания, и некоторые из них с красивыми миниатюрами.

Способы для поддержания монастырских зданий и содержания братии весьма достаточны (до 50 тысяч рублей); но число братии не слишком велико – 55 человек и с настоятелем.

Настоятель архимандрит Арсений, не имея высокого умственного образования (он уволен из училища), отличается искренним благочестием и строгой аскетической жизнью[612].

31-го числа, выслушавши раннюю литургию, в 10 часов утра оставил я гостеприимную пустынь и, переправившись чрез озеро на пароходе в Осташков, отсюда в 12 часов выехал в экипаже по направлению к г. Ржеву.

Затем приехал в г. Старицу и, посетивши собор, остановился на ночлег в Успенском монастыре. Здесь нашел я благочинного монастырей Новоторжского архимандрита Антония. Вечером имел разговор