Хроника моей жизни - Савва (Тихомиров)

22-го числа, после ранней литургии, напившись чаю, я оставил Старицу и отправился обратно в Торжок, куда и прибыл в 12 часов дня.

Послеобеденные часы 22-го числа и весь день 23-го числа употреблены были мною на обозрение многочисленных храмов г. Торжка.

24 числа, после ранней литургии, оставил я Торжок и около 4-х часов пополудни благополучно возвратился в Тверь и поселился в настоятельских покоях Успенского Отроча монастыря по случаю продолжавшихся еще переделок в моем архиерейском доме.

27-го числа был у меня сын Калязинского священника Белюстина, товарищ председателя Санкт-Петербургского окружного суда Николай Иванович Белюстин, и просил снисхождения к своему отцу по делу об известных статьях, напечатанных в «Церковно-общественным вестнике». На мой вопрос, зачем его отец занимается неуместными и неприличными для служителя алтаря корреспонденциями в светские газеты, большею частию лживыми и весьма оскорбительными для чести других, он отвечал, что к этому побуждает его недостаток средств для воспитания детей и что такие корреспонденции хорошо оплачиваются редакциями.

Ответ, достойный современного ученого юриста!..

31-го числа утром отправился я в Вознесенский Оршин монастырь, приписный к архиерейскому дому.

1-го сентября, в субботу, посетил я Тверское духовное училище. Здание необширно, но содержится чисто и опрятно. Ученики отвечали по всем предметам бойко и толково.

Смотритель Данаев, кандидат Санкт-Петербургской духовной академии, очень внимателен к своим обязанностям.

4-го числа, в 4 часа пополудни, посетил я существующий при Тверской классической гимназии музей, где собрано довольно значительное количество предметов как по части археологии, так и по этнографии и местной промышленности.

Там встретили меня, кроме директора музея А. К. Жизневского[597], начальник губернии и председатель губернской земской управы Н.П. Оленин.

20-го числа вечером переселился я из Отроча монастыря в свой архиерейский дом, хотя еще не окончательно отделанный.

30-го числа приехали ко мне, для личного поздравления со днем ангела, добрые знакомые из Москвы А.В. Краснопевков (брат покойного архиепископа Леонида) и из Санкт-Петербурга И.Г. Слиборский (бывший профессор Витебской семинарии).

1 октября. Праздник Покрова Божией Матери и память преподобного Саввы Вишерского – день моего пострижения в монашество (в 1848 году) и день моего Ангела по монашеству. Совершивши в храме богослужение с обычной торжественностью, я и в доме отпраздновал этот день по примеру прежних годов, то есть принимал поздравителей и затем некоторым избранным лицам, в числе сорока пяти человек, предложил праздничную трапезу.

Между поздравителями был и знаменитый в свое время поэт, девяностолетий старец Феодор Николаевич Глинка, давний обитатель г. Твери. Он удивил не только меня, но и всех бывших у меня поздравителей своим неожиданным появлением, тем более что он пред обеднею присылал ко мне своего слугу с поздравлением и визитною карточкой. Но этого мало: маститый старец не ограничился словесным только приветствием; он принес даже мне подарок – шерстяную салфетку.

Кроме личных поздравлений, в этот день мною получено, с разных сторон, множество приветственных телеграмм.

Всех телеграмм получено 39-ть, в том числе 20-ть из Харькова, 6-ть из Витебска, 5-ть из Москвы и 8-мь из разных мест Тверской губернии.

Сверх 39-ти телеграмм получено мною 14-ть писем.

29 числа отец ректор Московской академии приветствовал меня в следующих выражениях:

«Непременным и приятнейшим долгом поставляю приветствовать Вас со днем ангела Вашего и от души желаю Вам множайших милостей от Господа, а паче всего здравия. Прошу принять от меня троицкую просфору, над которою совершено было моление о Вашем здравии.

При сем препровождаю Вам и часть писем Ваших ко мне, какую успел отыскать в их массе. После 1-го октября пришлю Вам еще партию их.

Сентября 24 митрополит был в классах на трех лекциях, впрочем, сидел неподолгу, потом посетил меня. Описание его пребывания в Лавре скоро прочитаете Вы в газетах. Владыка относится к академии ласково и милостиво».

На это дружественное послание отвечал я от 15-го октября:

«За благожелательное приветствие и молебную просфору, достаточную для напитания многих душ, приношу Вам искреннейшую сердечную благодарность.

День Ангела своего праздновал я на первый раз довольно торжественно, вопреки обычаю своих досточтимых предшественников, которые уклонялись от празднования своих именин. Вместе с своими именинами я праздновал и обновление своего жилища.

Описание вашего академического праздника я с удовольствием прочитал в “Московских ведомостях” (№ 254). Да процветает наша общая alma mater!..

Письма, кои Вам угодно было прислать мне, не те, какие желательно мне иметь под руками. Я просил Вас доставить мне письма, писанные мною Вам, равно и Александру Васильевичу, до 1866 года, то есть до моего поступления на Полоцкую кафедру, так как с этого времени у меня сохранились черновые письма. Если можно, благоволите поспешить высылкою этих потребных для меня епистолий. Присланные же Вами возвращаю Вам при сем в целости».

Вечером 6-го числа прочитал я в газетах прискорбное известие о кончине знаменитого автора «Истории России» Сергея Михайловича Соловьева, последовавшей после тяжкой и продолжительной болезни в 4-й день октября.

19-го числа получено было мною письмо из Москвы от протоиерея С. Ив. Зернова[598].

Отец протоиерей писал мне:

«Мы понемногу привыкаем к новому своему архипастырю. Говорят о нем, а насколько верно, не знаю, что он человек вообще не теплой души и держит себя от всех на известном расстоянии. Говорят, что и с викариями своими не близок, и более холоден с преосвященным Амвросием. Мне как-то преосвященный Амвросий рассказывал один случай, где владыка дал ему заметить свое неудовольствие. Речь зашла, или вернее заведена, преосвященным Амвросием о затрате денег на похороны преосвященнейшего митрополита Иннокентия, которая оказалась очень значительною (кажется, свыше 3 тысяч рублей). Каковая сумма и была удержана из хранившихся в Лавре его денег, по распоряжению наместника. Преосвященный Амвросий находил это распоряжение неправильным, особенно в том отношении, что наместник даже и не спрашивал отца Гавриила (сына покойного владыки) о согласии на такой расход. Владыка принял заявление преосвященного Амвросия весьма неблагосклонно. Но теперь (а упомянутый разговор был 1 сентября, на обеде в Данилове монастыре) стоят между ними, по-видимому, хорошие отношения – чего и дай Бог».

1-го ноября получено мною письмо из Москвы от преосвященного Алексия:

«Господь привел мне совершить вторую поездку по Подольскому уезду с 9-го по 13 октября[599]. Мой путь, слава Богу, был вполне благополучен, мне не пришлось даже нигде пройти пешком в (местах опасных), и путь творил я в открытой коляске. Ночлег имел в Екатерининской пустыни и у благочинных; немало отрадного