Повелитель теней. Том 2 - Лариса Куницына

— Вы что, пытаетесь убедить меня в том, что измены не было? — нахмурился король.

— Я докладываю о результатах расследования. При этом я выяснил, что единственным человеком, который слышал опасные речи от де Мариньи, был Альфонс Бризон. Свидетелей этому не было.

— То есть он солгал?

— Он настаивает на том, что говорит правду, хотя не отрицает, что намеренно расспрашивал командора об этом, чтоб убедиться в том, что тот настроен на измену.

— И что?

— Не знаю, ваше величество. Я бы счёл, что мальчишка сам выдумал эту историю, чтоб выслужиться в глазах покровительствующего ему Монтре или ваших.

— О, я ждал этого! Теперь вы пытаетесь приплести сюда Монтре! Я же знаю о ваших склоках при дворе!

— Я не отрицаю, что нахожусь в конфронтации с виконтом, как, впрочем, и он со мной. Хочу только обратить внимание, что так же он находится в некой конфронтации и с другими лицами, втянутыми в эту историю, а его протеже не настолько умён, чтоб самостоятельно выдумать эту ложь.

— Вы хотите сказать, что Бризон специально оговорил командора де Мариньи, чтоб бросить на него тень?

— Не совсем на него, — печально вздохнул Рене и поёрзал на неудобной скамеечке. — Если подумать, то командор де Мариньи — удобная мишень потому, что у нас никто его толком не знает, он прибыл из луара, но при этом связан с бароном Делвин-Элидиром, поскольку жил у него, и бароном де Сегюром, у которого служит в отряде, и который состоит под моим началом и началом графа Раймунда. Партия Делвин-Элидира сейчас вполне уже сложилась и становится всё более влиятельной, поскольку барон умело направляет действия и устремления своих соратников в русло сотрудничества с королевской властью. Ну, а партия Вайолета уже давно является головной болью для виконта.

— Это серьёзное обвинение, — строго заметил король.

— Я никого не обвиняю, я лишь рассуждаю, ваше величество, — невозмутимо возразил Рене. — Возможно, мальчишка просто слышал от кого-то при дворе эти опасные россказни, или наслушался их от бродяг в имении Блуа, и оговорил командора де Мариньи в надежде добиться расположения вашего величества. Тогда виконт Монтре является лишь невольной жертвой своего расположения к нему.

— Вот как, — мрачно кивнул Ричард. — А с чего ж это де Мариньи сбежал, если он невиновен?

— В том то и дело, ваше величество, — снова вздохнул де Грамон, — что мы не нашли никаких свидетельств того, что он сбежал, кроме его отсутствия.

— А этого мало?

— Отсутствие можно объяснить и другим способом. Например, что его выманили из шатра ночью, убили, а труп уничтожили, бросили в печь кузнеца или зарыли где-нибудь в отхожем месте, где естественная вонь скроет запах гниения тела. Видите ли, ваше величество, мы опросили всех, кто стоял на постах и патрулировал вокруг лагеря этой ночью. Они показали, что ни один человек, кроме имеющих специальные пропуска, не покидал лагерь. Все вещи де Мариньи, его доспехи, весьма дорогая одежда, тяжёлый меч, драгоценности, в том числе, золотой, отделанный эмалью пояс и шитая золотом перевязь, остались на месте. Его конь спокойно пасётся на лугу вместе с другими. Его сослуживцы видели, как он ложился спать, но не видели, как он уходил. Его животное тоже пропало.

— Что за животное? — нахмурился король.

— Кот какой-то очень редкой породы, который во время перехода спал в корзине на крупе лошади. Корзина стоит в шатре, но кот исчез и его никто не видел. Возможно, он тоже убит.

Король задумался, постукивая пальцами по столешнице.

— А если он всё же как-то выбрался за пределы лагеря? — наконец, спросил он.

— Не представляю, как. Офицеры охраны несколько раз за ночь проверяют посты и патрули. Пароль и отзыв известны только тем, кто связан с охраной лагеря. Никто из отряда де Сегюра, да и он сам, не знает ничего о размещении патрулей, порядке патрулирования, паролях и отзывах. Де Мариньи этого тоже знать не мог. Он всё равно бы наткнулся на стражников, особенно учитывая, что впервые попал в нашу армию и пока не знает царящих в ней порядков. Уходя, он наверняка прихватил бы если не одежду, то драгоценности.

— Кто-то мог его вывести за пределы лагеря?

— Вряд ли. Он контактировал только с вашими гвардейцами, своими сослуживцами, бароном Делвин-Элидиром и бароном де Сегюром. Гвардейцы были на постах возле вашего шатра или спали в палатках, рыцари де Сегюра все спали у себя и подтвердили это, как и их оруженосцы. Одного, правда, не было, молодого оруженосца рыцаря Делажа, но его хозяин отпустил вечером навестить дядю, который служит сержантом ландскнехтов из Магдебурга. Тот подтвердил, что племянник заходил к нему и был один. К тому же мальчишка совсем юн и впервые увидел де Мариньи при выступлении армии. С чего бы ему помогать незнакомцу? Да и не знает он проходов вокруг лагеря. Барон Делвин-Элидир был у вас во время ужина, а потом в шатре у принца, после чего вернулся к себе и лёг спать. Это подтверждают опрошенные нами слуги. Де Сегюр был у меня. Мы обсуждали наши меры против лазутчиков луара, которые должны в ближайшее время проявлять к нашему переходу повышенный интерес. Он ушёл очень поздно и сразу лёг спать, что подтвердил его оруженосец. Так что либо де Мариньи настолько хитрый шпион, что знал секретную информацию об охране лагеря, тогда я сомневаюсь, что он так глупо раскрылся бы перед Альфонсом Бризоном, либо он улетел по воздуху, прихватив своего кота, но оставив всё ценное. Либо он остался здесь, и мы найдём его или его труп при снятии лагеря. Или не найдём ничего.

— То есть, по вашему мнению, его оговорил Бризон, а потом ещё и убил и спрятал труп, просто чтоб произвести на меня впечатление?

— Бризон не мог убить де Мариньи, если только напав со спины, но я сомневаюсь, что этот мальчишка способен на что-то такое. Да и труп слишком тяжёл для того, чтоб он смог утащить его и спрятать. Однако, я полагаю, что если б де Мариньи предстал перед вами и стал отрицать рассказ этого юноши… Чьё слово имело бы больше силы: слово опытного воина, который вхож в дом барона Делвин-Элидира и пользуется его расположением, или этого мальчишки, лишь недавно представленного ко двору в результате таинственной смерти его брата?

— Ах,