Семья волшебников. Том 1 - Александр Валентинович Рудазов

— Кто тут хороший мальчик? — нарочито засюсюкала Лахджа. — Кто тут хороший?.. А что у меня есть?.. Печенье для хорошего мальчика!

— Не издевайся, — сказал пес, взял печенье и сердито уцокал в угол.

Среди фамиллиаров Тифон был самым… простоватым, что ли. Он не такой вредный, как Снежок, не такой занудный, как Матти, и не такой раздражительный, как Ихалайнен. Но он немного… навязчивый. Активно лезет общаться и никогда не дает поесть в одиночку. Рядом всегда будет пес, который провожает взглядом каждый кусок, отправленный не в его рот.

И поначалу Лахджа его немного сторонилась. До того, как стать демоном, она боялась собак. Потом, конечно, этот страх исчез вместе со всеми остальными страхами, но что-то в подкорке все еще сидело. Понадобилось время, чтобы привыкнуть, что теперь Тифон — ее собрат-фамиллиар, член их большой разношерстной семьи.

Я ему говорил, что нам не нужна блохастая собака, нам и вдвоем хорошо. Ну ладно, енот был достойным приобретением. Конь тоже. Но собака… а попугай? Зачем давать разум попугаю? Попугай — это ужин.

Интер-ресный факт! Есть стр-раны, в которых кошек считают исчадиями Пар-ргор-рона! Воплощениями Ксаур-р-ра! Их истр-ребляют везде, где только увидят!

Рыбу мы тоже зря завели. Я стараюсь не смотреть в ее сторону, но это сложно! Почему я никогда не слышу мысли рыбы? Ее словно вообще нет среди нас!

А о чем с вами говорить, млекопитающие? Ладно еще змея…

Подожди, вы со змеей говорите?!

Постоянно.

Почему мы не слышим?

А тебя это не касается, рыбоед.

Я вообще не люблю рыбу!

Лахджа попыталась абстрагироваться. В голове как будто вечный голосовой чат…

Фамиллиары ее мужа отлично умели говорить вслух. Но делали они это не всегда, потому что обмениваться мыслями они тоже умели отлично. И Лахджа далеко не сразу привыкла делить ментальное пространство не только с мужем, но еще и с кучей животных.

Это даже хуже, чем переселиться из собственной квартирки в коммуналку. Но ничего не попишешь, теперь она так проведет очень много времени. Дегатти уже там думает, как бы это присовокупиться к ее бессмертию.

И ничего и не думаю, и ничего и не так.

Нет, Лахдже не было жалко. Попугай вот делится с ее мужем способностью полета, но сам от этого крылья не теряет. Она бы и демоническую силу предоставила Майно в полное распоряжение, просто… это не так легко, как может показаться.

Скверна… она немного мешает. Лахджа — демон, ее бессмертное начало замешано на Тьме. Поэтому с Майно она делится только малой частицей и через особый «фильтр». Иначе он спятит или сам начнет превращаться в какую-то гадость, низшего демона.

А я, Майно, могу быть замужем за великим волшебником, но уж не за каким-то мелким бесом. Это будет шаг вниз.

То есть дело только в этом.

Тебе и самому не понравится. Такие самопальные демоны... они в основном отвратительны. Снаружи и внутри.

Лахджа вызвала в памяти образ того несчастного паренька, которого ее бывший муж трансформировал в низшего демона. С его согласия, по его собственной просьбе… облагодетельствовал, можно сказать. И он вроде как даже остался доволен, но как же это гадко выглядело…

Ладно, я понял!

Дегатти и Лахджа обменялись пристальными взглядами. Между собой они чаще разговаривали вслух, чтобы не разучиться это делать и чтобы оставлять друг другу больше внутреннего пространства. Но о подобных вещах переговаривались мысленно, особенно когда рядом грела уши Астрид.

Кое о чем ей рановато знать.

— Мам!.. Маааааааам!.. — раздался вопль из детской.

— Что?! Что случилось?

— Юмпла еще не пришла?!

— Она ночью придет. Что ты орешь, будто тебя гоблины в котле варят?

— А сколько до ночи?

— Еще три часа.

— Это много?

— Это еще три часа. Три раза по часу. Три раза по… «Слову волшебства».

— Пнятна.

Минута молчания.

— Маааам, маааааааааам!

— Что?!

— Юмпла еще не пришла?!

Лахджа вышла в прихожую и демонстративно распахнула дверь.

— Нет, еще не… ой, здравствуйте!

Стоящий на пороге крупный, полный мужчина в испуге отшатнулся, но тут же взял себя в руки и спокойно сказал:

— Вы, должно быть, моя невестка… с Добрым Днем.

— Ааа, дядя Жробис! — обрадовалась Лахджа. — Майно, к тебе дядя приехал!

Жробис и Майно Дегатти радостно обнялись. Лахджа впервые видела этого мужнина родственника и теперь с любопытством их сравнивала. Да, семейное сходство налицо, только Жробис раза в два шире, с редкими волосами и носом-картошкой.

Но если Майно однажды разожрется и начнет лысеть, будет точная копия… о Древнейший, только не это.

Лахджа уже знала, что дядя Жробис — адепт Арбораза и большой домосед. Свою усадьбу он покидает редко, поскольку адепты Арбораза за пределами своих владений практически не способны колдовать. Вот у себя дома он почти всесилен. А здесь… просто добродушный толстяк.

Неудивительно, что в Валестру он выбирается в лучшем случае раз в пару лет.

— Майно, дорогой мой племянник! — наконец разомкнул объятия дядя Жробис. — Поздравляю тебя с твоим великолепным достижением… приобретением... женитьбой!..

Лахджа, которая за сегодня уже наслушалась этой кирни, закатила глаза за его спиной.

— Сделать своим фамиллиаром высшего демона!.. — воскликнул Жробис, похлопывая племянника по плечу. — Ох!.. да я даже и не слышал ранее о таком! Не знаю, правда, как на это отреагировал бы Гурим, учитывая прочее… ну ты сам понимаешь. Но все равно!.. Я думаю, это заслуживает второй степени, ты так не считаешь? Сейчас у нас двадцать третий год… утром начнется двадцать четвертый… у тебя еще четыре года, чтобы дописать монографию… ты ведь ее пишешь?.. сразу пришли мне на рецензию, как только закончишь!..

— Я еще не начал, — отвел взгляд Майно.

— Ты разочаровываешь меня, племянник. Мог бы и начать. Что ты делал эти два года?

— Жил!

— Ох… ну… да, ты ж женился, — наконец повернулся к Лахдже дядя Жробис. — Да… пожалуй. Я тебя понимаю. Дело молодое, шуры-муры, сюси-пуси…

Лахджа принюхалась. Похоже, по дороге дядя уже где-то поддал. Но смотрел он на нее добродушно и с искренней симпатией.

— Ну что же, пройдемте к столу! — потер он руки, снимая тяжелую беличью шубу.

Лахджа только теперь обратила на нее внимание и вытаращила глаза. Нет, на Земле в Рождество это было бы уместно,