Смерш и судьба - Анатолий Степанович Терещенко

— Они никогда не стояли… Много сотрудников госбезопасности тоже заплатили жизнями за доверчивость или неприятие «законов джунглей», которые навязывались сверху. Партийные органы руководили ЧК…

Говорили и о делах в полку. И все же неприятный осадок оставила эта встреча с замполитом, пытавшимся, по всей видимости, расправится руками военного контрразведчика с командиром полка. Это он понял при дальнейшей работе в гарнизоне и встречах с ним. На предложение заниматься бытовой мелочевкой и практически ковырянием в «грязном белье» офицеров, оперативник не выдержал:

— То, что вы предлагаете мне делать, выходит за рамки моей компетенции, сейчас другие люди в органах, иные задачи нам нарезаны руководством. Условия заграницы требуют от нашей службы заниматься контрразведкой. Не ждите, что я буду собирать для вас информацию о том, кто, где, когда и с кем ночевал, посетил корчму и прочее. У меня не будет на это времени, а с другой стороны, есть много других вопросов — обеспечение боеготовности полка и сохранения режима секретности, не говоря уже о борьбе с агентурой противника.

— Поймите же вы, мы с вами бойцы партии, роль которой изо дня в день повышается, — продолжал настаивать говорливый подполковник. Он готов был говорить еще, но оперативник уважительно остановил его, сославшись на срочную работу.

Действительно, он назначил встречу на 18:30 с начальником штаба 3-го дивизиона, который в районе полигона несколько раз фиксировал автомашину с западногермансними номерами. Водитель производил фотографирование. Майор Сидоров передал контрразведчику номер автомобиля и описал внешность иностранца, когда он покидал салон машины. Эти материалы были срочно переданы венгерским сотрудникам государственной безопасности. Через неделю коллега советского контрразведчика майор Иштван Ковач сообщил, что установленный по номеру машины немецкий турист Густав Шрам задержан в районе одного из режимных объектов Венгерской народной армии под Будапештом при попытке скрытого фотографирования боевой техники.

Это был первый успех молодого контрразведчика. Помогли друзья — так тогда без кавычек мы называли венгерских коллег. Взаимодействие по линии ГБ помогало лучше понимать друг друга и решать общие задачи.

Тем временем события в полку разворачивались стремительно. Нарастал удар по единоначалию через «кризис власти». Не без помощи замполита полковнику Соленому предложили уволиться. Дела он сдал молодому, энергичному подполковнику Василию Викторовичу Ванюшкину, выпускнику академии им. М.В. Фрунзе, быстро сколотившему вокруг себя здоровый коллектив единомышленников. Он был одинаково требователен к себе и подчиненным. Большим подспорьем новому командиру в деле приведения гарнизона в божеский вид стал приезд назначенного в полк начальником тыла выпускника Академии тыла и транспорта майора Владислава Ивановича Литвинова, трудолюбивого офицера. Впоследствии он дорос до генерал-полковника, первого заместителя начальника тыла Советской армии Маршала Советского Союза Семена Константиновича Куркоткина. До сих пор с Литвиновыми мы дружим семьями.

* * *

Командир полка стоял возле курилки, окруженный офицерами штаба части. Начальник тыла оживленно размахивал руками. Как показалось оперативнику, подходившему к собравшимся, речь могла идти о каком-то ЧП.

— Надежда вот на кого, — вдруг кивнул головой Ванюшкин в мою сторону.

— Здравия желаю, доброе утро, — взяв под козырек, поприветствовал старший лейтенант, приколовший накануне к лейтенантским погонам еще по звездочке.

— Утро светлое, а на душе оно хмурое, — обронил комполка.

Выяснилось, что ночью ограблен гарнизонный магазин.

— Я проинформировал комдива и военного прокурора, — сообщил Ванюшкин, но ты знаешь, что силенок у следователей маловато. Когда «пинкертоны» приедут — неизвестно. Надо действовать по горячим следам. Да, чуть не забыл, попроси помощи у своих коллег. Заведующий магазином и продавщица мадьяры.

Вечером оперативник встретился с двумя своими помощниками и получил первичную информацию. А через два часа он уже беседовал с рядовым Николаенко, у которого обнаружились некоторые предметы из военторговской пропажи. Солдат признался, что ему их подарил рядовой Куциев. Дальше уже никаких версий выдвигать не надо было…

Зимой 1970 года старший лейтенант находился в своем кабинете, когда ему позвонил венгерский коллега, начальник контрразведки Шопронского погранотряда майор Пайош Хегедюш, и сообщил, что из-за снежных заносов три заставы остались без хлеба, а на станции Петехаза вторые сутки стоит занесенный снегом поезд с пассажирами. Пограничники пытались пробиться к составу на своем грузовике — безуспешно.

Зайдя в кабинет к командиру полка, оперативник коротко изложил суть проблемы.

— Надо направить гусеничную технику. Как не помочь друзьям в беде?! Евгений Петрович, — обратился он к начальнику штаба, — дайте команду зампотеху и начальнику автослужбы…

Советский гарнизон поделился запасами хлеба и сухарей с терпящими бедствие местными пограничниками, а в сторону застрявшего поезда дополнительно направилось несколько гусеничных тягачей и мощных «Уралов» с солдатами. Кроме лопат бойцы прихватили с собой армейские термосы с горячим чаем….

По возвращении раскрасневшиеся армейцы оживленно делились впечатлениями с товарищами. Оказалось, в поезде, кроме венгров, в двух вагонах ехали австрийские и немецкие туристы. Командир дивизиона доложил командиру полка о выполненном приказе, и тот, расчувствовавшись, патетически произнес:

— Люди живут поступками, а не идеями. Ваши действия лучше всяких слов спецпропаганды. Спасибо за службу.

— Служу Советскому Союзу! — отчеканил подчиненный.

Прошел месяц с того события, и на стол оперативнику легла информация о недостаче нескольких секретных документов в штабе полка. Заместитель начштаба полка майор Петренко в течение недели молча искал шесть документов. Версий было много. Дивизионное начальство требовало от контрразведчика чуть ли не ежечасно докладывать о ходе и результатах поиска.

— Задействуйте все силы и средства. Очертите круг лиц, соприкасающихся с документами. Я должен получить ответы на вопросы: когда это произошло, кто и как их мог похитить или утерять… Вы поняли меня, товарищ старший лейтенант? — раздраженно требовал всегда спокойный начальник Особого отдела дивизии.

К поисковым мероприятиям были подключены почти все негласные источники, сосредоточенные в штабе полка. На очередной встрече агент «Овод» сообщил, что один из ящиков «секретки» из-за ветхости Петренко распорядился оставить в штабной машине, находившейся в автомастерской для покраски.

Петренко еще раз заверил начштаба полка, что тщательно проверил второй раз все ящики. Документов нигде не было. Как же был удивлен офицер-штабист, когда документы все же были обнаружены в этом «проверенном» ящике под кипой старых газет…

Дислокация гарнизона в нескольких километрах от австрийской границы требовала дополнительных усилий от оперативника. Самовольщики, дезертиры, особенно беглецы с оружием, доставляли немало хлопот контрразведчикам объектов, стоящих на границе с Австрией, Югославией и Румынией, в любое время суток. Граница с Советской Россией была на замке для таких «туристов». Главное, нельзя было допустить прорыва участка венгеро-австрийской пограничной полосы.

В одной из операций по задержанию беглеца с оружием приходилось участвовать и контрразведчику Фертедского гарнизона…

Не прошло и года