Дерлямбовый путь Аристарха Майозубова - Артем Валентинович Клейменов

— Это действительно очень стрёмно. Знаешь, если бы не Ельцин, странным образом растворившийся в воздухе, я бы подумала, что ты полностью сдвинутый или плохо шутишь.

— Быть сдвинутым не так уж и плохо для гения, — резко прервал разглагольствования Эвелины, Аристарх.

— Ну не знаю, не знаю, санитаров бы я тебе точно вызвала, — рассмеялась Шиманская.

— Впрочем, происходящее сейчас даже для меня перебор, ничего не понимаю, — честно признался Майозубов.

— Аристарх, может, дело в последствиях коронавируса?

— А что такое коронавирус?

— Что, ты даже не в курсе этого?

— Не в курсе, конечно же, зато отлично помню, как Ельцин сказал: «Я устал, я ухожу».

— Тогда, Аристарх, мне многое тебе придётся рассказать…

— Это хорошо, но, если можешь, расскажи сначала обо мне… Я о себе, вообще, ничего не знаю. Хотя, судя по тому, что ты моя поклонница, личность я тут весьма популярная.

— Да, ты очень популярен несмотря на то, что стихи нынче не особо в чести. Однако, тебе удаётся с помощью поэзии и влюблять, и бесить. Например, знаменитые частушки, которые ты посвятил Собчак, их многие не поленились выучить наизусть:

Говорят, что у Собчак

Бриллиантовый стульчак,

Тешит гордую «звезду»,

Но царапает пи…ду …

— Даже не знаю, кто эта Собчак…

— Да ты что, Аристарх, она скандально известный персонаж с пошлым бэкграундом! К тому же, на мой взгляд, частушка звучит крайне забавно.

— Но, если всё так, как ты говоришь, её же не должны особо любить. Почему она популярна?

— Сейчас ты популярен не потому, что тебя любят, а потому, что в телеке показывают или в интернете продвигают.

— Странно, а, например, таланты иметь?

— Это совсем не обязательно, но говорят, что она неплохой журналист-интервьюер и в этом плане, возможно, даже положительный персонаж.

— А тогда почему я на неё сорвался?

— Скорее всего из-за её политических взглядов…

— Эвелина, не помнишь, я был трезвый тогда или под алкоголем?

— Ты был абсолютно трезвый…

— Значит, она из этих, из разрушителей, из либералов…

— Кстати, а кто нынче президент?

— Путин.

— Ну хоть тут-то всё в порядке… Впрочем, мне, конечно, Примаков всегда нравился.

— Примаков не так давно умер… Где-то лет пять назад.

— Это печально, я на него тогда очень надеялся. Правда в данной ситуации — это не столь важно, для меня сейчас всё куда хуже, я нахожусь в теле сорокадвухлетнего мужчины, понимая, что мне на двадцать лет меньше — дикость какая-то. Пойду-ка поищу водку, вдруг Бориска нарисуется и разъяснит, что к чему.

Водка нашлась довольно быстро, крепким напиткам ушлые дизайнеры квартиры отвели целый шкаф изысканной итальянской кухни, где те находились в изобилии. Аристарх сильно порадовался такой удобной опции из «новой» жизни, хотя и не понимал, есть ли у него потребность пить алкоголь. Памятуя о том, что Бориска любит именно холодную водку, поэт сунул бутылку в морозилку и стал думать, что всё происходящее совершенно не случайно. Ну сами посудите, с кем из нормальных людей может такое случится? И ладно был бы честным психом, то, как пел великий Высоцкий, можно просто «уколоться и забыться». Тут же всё куда сложнее, такое не вылечишь, а главное, надо что-то делать, ведь жить, не зная о себе совсем ничего — штука сомнительная, хотя, с другой стороны, и весьма любопытная — всегда узнаешь о себе что-то новое. Аристарх вздохнул, оценив всю сложность ситуации, и экспериментируя со слогом, записал в тетрадке следующие строки:

По волнам алкогольного драйва,

Нас мотает дыхание Бахуса,

Ты летишь, как хоккейная шайба,

Кроша ад социального статуса,

Бьётся сердце, рождая бессмысленность

Вьются мысли на кошек похожие,

А за бортом сей скудной реальности,

Серой массой плетутся прохожие…

Положив ручку на стол, Аристарх отметил, что несмотря на несколько постаревший организм, нет особых различий с собой из двухтысячных — внутри тела жилось так же уютно и надёжно. Потрясающая Эвелина сидела напротив, глядя на него широко раскрытыми глазами удивлённой и восхищённой девушки, что творилось в её голове поэт не понимал, так же, как и не давал отчёта о происходящем в собственной, изменившееся пространство почему-то стало совсем привычным и больше не печалило. Но главное, всё казалось правильным и естественным, ведь он творил, так же, как и раньше, а вдохновение по-прежнему кружило, увлекая в свои чарующие вселенные, крепко сшитые из иллюзорных метаний и восторгов.

— Ничего не поменялось, я тот же самый, — чуть патетично произнёс окрылённый поэт.

— А как же мир вокруг тебя? — улыбнувшись, спросила гостья.

— Мой мир во мне, а остальное — всего лишь сцена и декорации, — немного высокопарно, резюмировал ситуацию Майозубов. Впрочем, вернувшаяся уверенность не давала ответы на произошедшее с ним, ведь он, всего лишь, сделал самое сложное и одновременно простое — принял новую реальность и себя в ней. В общем, надо будет дождаться Бориску и спросить, тот уж точно в курсе, а дальше будет видно.

Глава шестая. Откровения Бориски.

Если бы Аристарх, после того как проснулся, подумал о том, что где-то в квартире должен находиться компьютер, то уже давно читал новости и поражался изменениям, произошедшим за последние двадцать лет. Но эта очевидная вещь, как-то вот не соизволила прийти в голову, а наступившее утро настолько дезориентировало, что он даже ни разу не посмотрел в зеркало, что, впрочем, наверное, и к лучшему. Отрезвляющая прогулка по беспечной набережной «Москва-реки» позволила немного развеяться, не впасть в состояние эмоционального ступора и даже в целом принять неожиданно свалившуюся действительность, что, поверьте, весьма непросто.

Однако, эту действительность хотелось не только принять, но и осознать. Аристарх с благодарностью смотрел на Эвелину, ведь она единственный человек, который может его понять и даже что-то объяснить о той реальности, куда занесла судьба. Майозубов наблюдал, как та читает недоступную ни для кого тетрадку с неготовыми стихами и совсем не злился. Туда поэт записывал всё, что приходило в голову, а потом дорабатывал казавшееся стоящим, поэтому, с его точки зрения, в таком действии девушки присутствовала некоторая бестактность, которую, впрочем, он позволял и даже любовался, уютно облокотившейся на спинку стула, Эвелиной. Только сейчас полностью удалось разглядеть насколько та прекрасна.

И правда, Шиманская выделялась из общей массы Муз, так как в ней присутствовала не только привлекательность сексуальной женщины, но и совместный «секрет», в виде инфернального алкаша Бориски, отчего очарованный гений испытал совершенно новое, не свойственное его природе чувство и даже проигнорировал привычный порыв затащить восхитительную гостью в кровать.