Петров, к доске! - Павел Ларин

Когда поняла, что не заболел, с опаской попросила принести дневник. Наверное, решила, что причина столь внезапно проснувшейся сыновей любви кроется там. С дневником все оказалось хорошо.

Затем последовал допрос нас обоих, меня и Илюхи, на предмет домашних косяков. Мы заверили родительницу, мол, дома вообще все прекрасно, никто не ругался, а то, что я вышел из комнаты ей навстречу, перекосившись в одну сторону, так это потому, что просто неудобно сидел. А так-то мы — самая крепкая и любящая друг друга семья.

Я даже подтянул к себе Илюшу и чмокнул его в темечко. После такого Илюша тоже начал коситься на меня с опаской. Но если брать в общем, то вечер прошел в теплой, семейной обстановке. Правда перед сном я все так же тепло и по-семейному пообещал братцу оторвать голову в следующий раз, когда он решит устроить нечто подобное сегодняшнему концерту по заявкам.

Помимо размышлений о матери беспокоил меня еще один момент, который я осмыслял, сидя в классе

Вчера было четырнадцатое. Значит, сегодня пятнадцатое сентября 1985 года. День, в который часики начнут оттикивать минуты. Это только кажется, что все хреновое происходит внезапно. Просто — раз! И наступил трындец. Нет. Ни черта подобного. Так оно не работает. Все начинается с малого. Потом набирает обороты. А уже после этого происходит взрыв, который разрушает все.

Сегодня именно такой день. Сегодня все должно начаться. Вот его я не забыл. Вернее дату не забыл. И тут интересная штука выходит. К примеру, вчера Макс рассказывал о сорвавшемся выступлении драмкружка. А я такого не помню. Причем не помню не из-за пробелов в сознании, а потому что этого не было. Я точно знаю, что не было. Вдруг и всего остального тоже не произойдёт? Вдруг все, что приключилось вчера, начиная от того злополучного мяча, изменит ближайшее будущее.

— Слыш, Лёх, зырь. — Макс толкнул меня локтем, выдернув из глубоких размышлений, потом оглянулся, дабы проверить, насколько занят Кашечкнин. — Смотри, че сделал.

Он тихо засмеялся и отодвинул руку, которой до этого прикрывал какую-то тетрадку. Я посмотрел на то, что неимоверно веселило Макса и это, оказывается, была вовсе не тетрадка.

— Ты самоубийца? — Поинтересовался я серьёзным тоном, но, сразу же, не выдержав, тоже хмыкнул.

Макс, пока Кашечкин разорялся перед девчонками, строя из себя умника, ухитрился стащить его дневник. Открыл на нужной странице и там красной ручкой, которую тоже где-то раздобыл, почерком, до ужаса похожим на почерк нашей классной руководительницы, написал:«Тов.родители! Ваш сын — идиот. Примите меры!».

— Макс… — Я покачал головой. — Если Нинель узнает, она тебе голову оторвет. И родителей вызовет.

— Не узнает. — Товарищ подмигнул мне одним глазом. — Ты же не расскажешь, а другие не видели. А вот Антоше достанется по первое число. Сейчас…Отвлеки его. Обратно суну в портфель.

— Хорошо. — Я кивнул Максу, затем встал из-за парты и подошел к тому девчачьему кружку, который собрался вокруг любителя фантазий об обнажёнке. — Антон, дай списать историю. Я вчера не успел сделать.

Кашечкин так удивился моей просьбе, что заткнулся на полуслове и вид у него в один момент стал очень глупый. Он просто замер с открытым ртом, потому как прежде я вообще никогда с подобными вещами к нему не обращался. Я вообще если и обращался к Кашечкину, то лишь с целью поглумиться или подоставать его.

Девчонки тоже замолчали, одновременно уставившись на меня. Все, кроме Деевой. Та упорно пялилась на Антона, что выглядело максимально глупо, потому что Антон в этот момент просто стоял с открытым ртом.

— Петров, у тебя, конечно, вчера не самый легкий день был, но вообще-то, домашняя работа является итогом твоих, самостоятельных трудов. — Выдал, наконец Кашечкин.

— Видишь ли, Антон. — Я сдвинулся чуть в сторону, почти прижавшись бедром к Деевой, которая по роковому стечению обстоятельств сидела в этом кружке поклонниц Кашечкина ко мне ближе всего. — В старших классах самостоятельная работа перестает быть самостоятельной. Она уже коллективная. Ты же являешься частью коллектива?

Боковым зрением попутно отслеживал действия Макса, который с заинтересованным лицом подошёл к нашей компании, типа ему тоже очень любопытно послушать. А то, что рядом, на стуле, портфель Кашечкина валяется, так это — чистое совпадение.

— Я — да. Я часть коллектива. — Кивнул Антон. — Но какая связь? Домашнюю работу нужно делать самому.

— Ага! — Засмеялся с другого ряда тот самый Строганов, которому я должен быть «благодарен» за вчерашний мяч. — Я вон делал эту историю. Таблицы треклятые. Уроки, конечно сделаны, но какой ценой. Мать охрипла, отец оглох от ее криков. Соседи, мне кажется, тоже на всякий случай выучили все наизусть. А овчарка соседей теперь даже перескажет.

Парни, стоявшие возле Игоря, так его по-моему зовут, громко засмеялась.

— Короче, не даш, да? Вот ты душнила, конечно…– Протянул я.

— Кто⁈ — Переспросили одновременно и Кашечкин, и Лена Рыкова.

Отличники, е-мое. Услышали незнакомое слово. Правда я сам, высказавшись, отвесил себе мысленно подзатыльник. Поотсторожнее надо со словечками из будущего.

— Ой, Петров, отвянь. Не дам я тебе ничего. — Психанул в итоге Антон, собраясь повернуться, чтоб подвинуть стул к себе и пристроить свой зад.

Девчонки, собравшиеся вокруг него, с самого начала сидели. Кто на краю парты, кто на стульях, как Деева. Сам же Кашечкин до этого момента стоял. А теперь, видимо, концерт окончен и придурок тоже решил присесть.

Но именно в данную секунду ему точно не надо было смотреть никуда, кроме моей физмономии. Потому что Макс уже сунул руку в портфель и если Кашечкин просто повернет голову, он сразу это увидит.

— Антон! Погоди! Это очень важно. — Я дернулся вперед, ухватив его за руку.

Для этого мне пришлось потянуться еще правее, соответственно, Дееву, которая никуда не делась, все так же сидела между мной и придурком, я практически припечатал к нему.

— Тебе чего надо⁈ — Кашечкин испуганно дернулся.

— Петров! — Откуда-то снизу возмутилась Деева. — Ты уже мне на голову залез! Отстань! Совсем, что ли?

— А я не поняла? Звонок для вас ничего не значит?

Голос, прозвучавший от входной двери, на всех одноклассников оказал эффект команды, отданной цирковым дрессированным пуделям. Или тюленям. Тут на кого как посмотреть.

Все в один момент взметались, а затем кинулись в рассыпную, занимая свои места. Потому что