Легенда бесконечности - Валентина Иванова

— Я не знала, что ты жив. — Прикрыв лицо ладонями, сказала она, и по её глазам потекли слезы.

Адам подошел к сестре ближе и обнял ее как самое ценное в этом мире. Обнял так, будто боялся, что с ней снова что-то случится и кто-то заберет его сестру.

— Ты самое ценное и дорогое, что у меня осталось, Айла. — Обняв сестру еще крепче, она крикнула.

— Ай! Больно!

— Где болит? — Рассматривая беспокойно, начал он расспрашивать Айлу.

— Здесь. — Указала на сердце девушка.

Адам, увидев, как она указала на сердце, отвернулся, смотря в другую сторону, и сквозь слезы начал серьезный разговор с Айлой.

— Айла, родителей нет, и ты это знаешь. Из рода Имерети остались только мы, нам нужно продолжать жить дальше. Мы можем оставаться в Катаре и продолжать нашу жизнь здесь, это будет неправильно. Если мы здесь останемся, то всё, что произошло с нами, это не забудется. Нам будет лишь только хуже тут, и мы не сможем продолжить нашу жизнь дальше, эта тяжесть не покинет нас.

— Адам, но как мы оставим наш дом? Наши родители же тут похоронены! Я не поеду никуда!

Айла нашего дома больше нет! Нет того очага, в котором мы были счастливы! Я сжег дом. По поводу родителей. Я перевезу их в другую страну, где мы построим новую жизнь.

— Но куда мы переедем, Адам?! Нельзя так поступать!

— В Грузию, в Батуми купим большой дом у побережья Чёрного моря, и все начнем заново.

— А родители? Как? Как мы перевезем их? — Со слезами на глазах спросила девушка.

— Я организую всё это, не переживай.

— Хорошо…

— Как ты себя чувствуешь? Швы болят?

— Я не ощущаю их, у меня болит и горит всё внутри, Адам.

— Ладно, ты отдыхай, я пойду поговорю с врачом.

— Адам, стой!

— Что?

— Мы уедем отсюда, и ты больше никогда не будешь убивать и забудешь про месть.

— Я же сказал, что мы уедем и начнем спокойную новую жизнь, Айла…

— Если с тобой что-то случится, я точно этого не переживу.

— Айла, всё будет хорошо, не переживай. Но скажу тебе сразу: дела отца и бизнес я не могу бросить.

— Опять этот криминал, Адам! От него одни беды!

— Ладно, всё хорошо, успокойся! Оставим дела отца в этом городе, но бизнес холдинга «Имерети» оставить никак нельзя, Айла.

— Да я согласна с тобой. Всё хорошо, иди, тебе тоже нужно отдохнуть, у тебя измученный вид.

Отдыхай, мой лунный свет, я позже зайду.

Глава 11

У любой печали есть год спустя

Год назад всё было другим. Наша жизнь изменилась, и, оглядываясь назад, я теперь понимаю, что год может сделать с человеком многое.

Ранним утром Адам каждое воскресенье навещал родителей, а после заезжал в церковь Святого Христа Всеспасителя, чтобы помолиться, и после молитвы он всегда брал святую воду. Стоя на коленях, он молился, молил Бога о защите его маленькой семьи, которая состояла из трех человек: Адам, Айла и испанка Валентина.

К этому дню он готовился долго, ведь к исповеди нужно готовиться. Это очень тяжело для Адама, ведь он убийца нескольких человек.

— Ты уверен, что готов к таинству покаяния, Адам?

— Да…

Таинство покаяния — это как второе крещение. Грехи отделяют человека от Бога и ставят между ними огромную серьезную преграду. Покаяние — это духовный труд, усилие согрешившего человека, направленное на то, чтобы человек смог восстановить связь с Богом, чтобы быть причастником Его Царства.

Отец Александр начал читать предварительные молитвы из чинопоследования Таинства Покаяния, побуждая исповедника к чистосердечному раскаянию. Затем Адам, стоя перед крестом и Евангелием, лежащим на аналое, как перед Самим Господом, устно исповедал все свои грехи, ничего не скрывая и не оправдываясь. Батюшка, приняв эту исповедь, покрыл голову кающегося епитрахилью и прочитал разрешительную молитву, через которую именем Иисуса Христа разрешает кающегося от всех тех грехов, в которых он исповедался.

Невидимое действие благодати Божией состоит в том, что кающийся при видимом свидетельстве прощения от священника невидимо разрешается от грехов Самим Иисусом Христом. В результате этого исповедник примиряется с Богом, Церковью и собственной совестью и освобождается от наказаний за исповеданные грехи в вечности.

— Адам, тебе стоит понимать, что после исповеди нужно делать всё возможное, чтобы впредь не повторять исповеданные грехи.

— Я всё понял, отец Александр, я не совершу больше ничего плохого.

— Ты был искренен, Бог по своей милости принимает такую исповедь, когда исповедник готовится заранее. Твоя душа оплакала все плохое, что ты творил в своей жизни, пережил это заново и раскаялся. Не совершай грехов, ступай домой с Богом.

— Отец Александр, благословите!

— Благословляю тебя, раб божий Адам! Ступай.

Выйдя из церкви и встав перед ней, он перекрестился, затем он повернулся в сторону выхода и столкнулся с девушкой, которая шла, держа в руках шелковый платок, распутывая его.

— Извините. — Это вы меня извините, я шла и даже не заметила вас… — С легкой улыбкой ответила девушка.

— Давайте я вам помогу?

— О чем вы? Не поняв, о чем речь, смотря в глаза Адаму, девушка.

— Я про платок, как я вижу, у вас запутаны концы у платка. — С улыбкой произнес он.

— А! Вы про платок, ну, если вам не трудно. Держите. Застенчиво передав платок в руки парню, девушка разглядывала Адама, изучая его и то, как он старательно быстро распутал платок.

— Держите. — Передав в руки платок, сказал он.

— Спасибо вам… — Они продолжали смотреть друг другу в глаза, но тут их прервал отец Александр.

— Фелицата!

Адам поспешно направился в сторону автомобиля, не попрощавшись с девушкой.

— Отец Александр! Благословите.

— Благословляю, раба божья Фелицата. Ты же была уже сегодня? Что-то забыла?

— Святой воды забыла взять…

— Хорошо, ступай.

* * *

Он даже не узнал меня, так пристально смотрел мне в глаза и не узнал меня…

Все началось год назад, он приехал к нам в особняк, чтобы встретиться с отцом, как потом выяснилось, наши отцы были близкими друзьями. С отцом они разговаривали долго, даже, наблюдая за ними издалека, мне хорошо была видна его внешность, я изучала его.

Тёмно-карие глаза, аккуратный нос.

— Какой же он красивый, — произнесла я шепотом.

Серьезен и строг, это видно сразу, только вот вид какой-то у него измученный.

— Эх, бедный мальчик… Послышалось мне из другой комнаты.

— О чем ты, Далва? — Крикнула я. Далва зашла в комнату, подойдя ко мне ближе.

— Бедный парень потерял семью, единственный, кто выжил, это он и его сестра.

— Поэтому он такой…