Волчица, покорившая хаос - Ами Д. Плат

Агава Камэ-сама удивилась, что мне удалось помочь Доротабо. Сначала она поглядела ошарашенно, потом взвизгнула и принялась осыпать меня вопросами. Потом не поверила, но разрешила остаться до вечера, когда обычно появлялся старик, а ещё помочь с Горо-саном и с другими больными.

Люди целый день приходили заказать различные снадобья, часто просили микстуру от кашля или что-нибудь для мужской силы. Я тихо посмеивалась, но записывала просьбы. У черепахи имелся даже особый пункт — приворотное зелье, но она призналась, что это просто настойка горькой полыни, которая щипала горло и дурманила голову на несколько часов — чтобы неповадно было приходить с такими глупыми просьбами. Но кто-то всё равно упорно распускал слухи, будто Камэ-сама готовит лучшие афродизиаки в провинции. И разные простофили не переставали съезжаться в город за ними.

У Горо-сана жар не спадал. Я сильно волновалась. К счастью, Камэ-сан, как я стала её называть, не бросила его лечить и даже позволила мне жить в её небольшом домике, пока ронин не поправится. Он лежал в приёмном зале, куда заходили все посетители, Камэ-сан жила в задней комнате, где стоял очаг. Она приглашала меня к себе, чтобы поесть, а потом стала просить готовить. Вечером, когда все расходились, я раскладывала циновку рядом с Горо-саном и рассказывала ему, как прошёл день, как переживаю о нём и молюсь, чтобы он скорее поправился. Иногда, в особенно тёмные и тревожные ночи, когда сон никак не хотел приходить, я просила у него прощения за то, что напала и поранила.

Когда днём появлялось свободное время, я бродила по городу, который оказался огромным. Западная его часть, где располагался замок, выходила к морю, прекрасному и спокойному, а с трёх других сторон отходили широкие тракты для торговцев и путешественников. Я расспрашивала на улицах о торговом караване кугэ Судзуми-сама из Хэйан-кё. Конечно, прошло больше года, вряд ли кто-то вспомнил бы всё в подробностях. Если бы только найти человека, который с ним работал. Например, в порту или на рынке. Но люди не просто не помнили, они вовсе не хотели разговаривать, едва заслышав имя Судзуми.

Однажды Камэ-сан спросила меня:

— Зачем ты ищешь Судзуми-доно? Слышала, как ты всех подряд расспрашиваешь. Знала бы, что от тебя столько проблем, не оставила бы здесь.

— А что вы о нём знаете?

— Он бывал здесь. Кугэ живут в Хэйан-кё. Но этот не такой, как большинство аристократов. Жестокий, властный. Всегда хочет больше богатства и влияния. Ему бы самурайский меч… Не связывайся с ним.

— А что он здесь делал?

— Дочка живёт в городе, в замке. — Черепаха широко ухмылялась своим беззубым ртом и похмыкивала. — Папаша всё надеялся сосватать её Императору, да та упёрлась. Сказала, надобно ей непременно стать жрицей в главном храме Нарасако, и всё тут. Кугэ привёл сюда войско с разрешения Императора. Осадил замок. Самураев, что помогли ей сбежать, казнили. Да вот дочка заявила, что убьёт себя, если её не оставят в покое. Пришлось отцу сдаться.

— Как звать её?

— Судзуми Аяно.

Аяно, в которую влюблён Горо-сан?

— Она осталась в городе?

— А как же. Только вот жрицей не стала. Как исполнилось восемнадцать лет, резко переменилась. Начала отцу с делами помогать. Присматривает здесь, как и что. Отправляет корабли за море. Торгует всем, что попадает в город. Её боятся чуть ли не больше, чем отца.

— Откуда ты столько знаешь, Камэ-сан?

— Как не знать. Я же лучшая врачевательница в городе. И если у Аяно-доно что-то болит, зовут меня. Живот, голова — всё ко мне.

— А ты знала Горо-сана? — осторожно уточнила я.

— Нет, никогда не видела. В замок я хожу по ночам, Аяно-доно боится слухов о своей слабости.

— Какой слабости?

Камэ-сан прищурилась, как настоящая черепаха.

— Так я тебе и рассказала! Зачем выспрашиваешь про Судзуми? Твоя очередь выкладывать.

— Моего друга продали каравану Судзуми. Я должна его разыскать. Больше года назад караван шёл в этот город, но я не знаю, куда он отправился дальше.

— Слишком давно. Слишком много направлений, — проскрипела Камэ-сан. — Тебе его не найти.

— Коити ведь человек, а не какая-нибудь ваза в коробке. Кто-то должен о нём знать. Помнить его!

Камэ-сан пожала плечами и ушла к себе в комнату, давая понять, что ложится спать. Я, как обычно, расстелила циновку около Горо-сана, опустилась на колени и заметила, что он пристально на меня смотрит. Я вздрогнула от неожиданности и хотела позвать Камэ-сан, но Горо-сан взял меня за руку.

— Она знает. Я просыпался днём, когда тебя не было. Спасибо. Ты спасла мне жизнь.

— На здоровье, Горо-сан. Я рада, что ты поправился.

— Миюки-сан?..

Я вскинула брови.

— Камэ-сама сказала, как тебя зовут. Миюки-сан, я слышал, как ты говорила со мной.

Моё сердце пропустило удар.

— Я был в забытьи, в Стране Тьмы. Не помню слов, только твой тихий и спокойный голос. Я шёл к нему сквозь мрак и боль и наконец-то смог выбраться. Если бы не ты, я бы пропал.

— Ну хватит болтать, ты меня смущаешь.

Я легла рядом, так и держась с ним за руки.

— Я рассказала о себе почти всё, хоть ты и не помнишь. Теперь твоя очередь, — хохотнула я.

— Мне кажется, тебе уже всё известно: я был незадачливым самураем и теперь должен отправиться в изгнание.

— Одинокое странствие по Стране Тысячи Сияющих Островов, значит? — После паузы я добавила: — А что Аяно?

Он вздрогнул, высвободил руку и повернулся набок, изучая меня.

— Она просто испорченная девчонка. Думал, она другая.

— Ты бежал с ней из Хэйан-кё?

— Нет. Мы встретились здесь. Только поэтому избежал казни. Я был всегда ей верен, но другой самурай, Кацурихо-сан, соврал обо мне… И Аяно-доно поверила ему.

— Насчёт чего соврал?

— Будто я подсматривал, когда она… Это уже не важно. Забудь, я опозорен.

Горо-сан казался трогательным и искренним.

— Перестань себя ругать. Ты ничего плохого не сделал, значит, твоя совесть чиста. Попробуй поговорить с ней ещё раз?

— Она не захочет меня видеть.

Мне в голову пришла идея.

— Камэ-сан сказала, Судзуми Аяно сама следит за всеми делами отца. Значит, она знает, какие товары перевозят его караваны.

— Никто прежде в Стране Тысячи Сияющих Островов таким не занимался. Судзуми хотел больше власти и денег, чем у самураев. Он считает, что права аристократии нужно расширить. Казалось бы, куда ещё, но ему всегда мало. А когда Аяно-доно отказалась выйти за Императора, он был в ярости.