Буддийские мифы - Д. Копалиани

навоз животных и собственные испражнения (увы, из легенды слов не выкинешь) и не одевался практически ни во что: «Я носил простую одежду: конопляную ткань, саваны, шкуры антилопы, а также одежду, изготовленную из кусочков шкур антилоп, травяных волокон куша и луба, власяницу, сотканную из конского волоса, или сплетенную из перьев филина». Даже воду отшельник старался пить реже, чтобы не повредить микроскопическим существам, обитающим в ней.

«Каждый раз, когда я встречал пастухов, стада, косарей или собирателей хвороста, либо кого-то из лесных жителей, я сразу же уходил подальше, перемещаясь из одного леса в другой, из одной чащи в другую, через болота и холмы. Зачем мне было это делать, Шарипутра? Я старался избегать встречи с ними, чтобы ни они не заметили меня, ни я их. Подобно тому, как дикое животное, завидев человека, спешит скрыться, перебираясь из леса в лес, из болотных топей в другие укромные места, так и я стремился избежать любых контактов. Именно таким образом я практиковал свое уединение».

Статуэтка Шарипутры. XIX в.

Академия искусств Гонолулу. Мьянма

Он перестал мыться в реке, отказался уже от всяческой одежды, таял на глазах – лишь надежда на то, что просветление наступит раньше, чем откажет физическое тело, еще держала его на ногах. С утра до вечера Сиддхартха медитировал, а ночью ходил в лес, слушал крики животных и изучал панический страх, проникая в самое его нутро. В конце концов он смог подчинить эмоции страха и ужаса контролю своего разума.

Жившие с ним рядом пятеро отшельников так не убивались – они мылись, питались подаянием и просто сидели и ждали, когда на Гаутаму снизойдет озарение. Какую бы истину он ни постиг, в итоге поделится с ними и не надо будет самим так страдать. А если надо, то хотя бы с гарантией, что мучения будут не зря и результат окажется светлым и счастливым. Также, наслушавшись рассказов о необычном отшельнике, доведшем себя до крайнего физического предела в поисках божественного откровения, потянулись бродячие йогины – поглядеть на столь решительного и целеустремленного собрата.

Прошло шесть лет, но просветление все не приходило. Андросов описывает предполагаемое состояние Сиддхартхи: «Он по-прежнему не находил удовлетворительного ответа на вопросы: возможно ли окончательное избавление от страданий, освобождение от новых рождений, и есть ли к такой свободе человеческий путь? Более того, Он с горечью признавался себе в том, что так и не узнал за годы самоистязаний, какова же природа этой всеобъемлющей и всеохватной муки человеческой, и где же таится эта вселенская сила, порождающая неизбывность страдания, заставляющая нас рождаться, жить в мучениях и умирать, затем снова рождаться, снова мучиться и снова умирать. И так без конца. Казалось бы, Его ум насквозь пронзил весь мир – и вглубь, и ввысь, но так и не находил спасения»[8]. Стремительно приближался другой конец – физический, вот-вот – и наступит смерть от сознательного истощения…

Девушка, молочная каша и демон-искуситель

Внезапно истомившемся от бесплодных медитаций разуме Гаутамы появилась мысль: «Страдания, которые я испытывал в тот период, были значительными, но даже они не сравнятся с теми, что я переживаю сейчас. Однако, несмотря на этот трудный и полный скорби путь, я так и не достиг истинного возвышенного знания и озарения, выходящих за пределы человеческих возможностей. Возможно, есть иной способ обрести мудрость?» И тут Сиддхартха впервые впал в транс, после которого осознал: нельзя быть злым и суровым ни к кому, даже к самому себе, своему телу и разуму. Искренние чувства и ощущение радости жизни разве есть что-то злое, постыдное и недостойное?

Размышления над этим толкнули его к намерению впервые за многие годы искупаться – стояла удушающая жара. Однако длительная борьба на истощение с самим собой привела к тому, что Сиддхартха поскользнулся и упал, и быстрая река потащила его своим сильным течением. Так бы и погиб будущий Будда, и не было бы никакой новой мировой религии, но ему повезло: течение выбросило тело на мель, где потерявшего сознание отшельника нашла 13-летняя девочка Суджата. Она подобрала отшельника и выходила, выкормив молочной кашей. Новые внезапно обретенные убеждения вполне позволяли Сиддхартхе такое явное отступление от его прежних жестких правил аскетизма. Однако пятеро живших рядом отшельников его не поняли: в ужасе от «грехопадения» своего кумира они бежали в город Варанаси…

Будда на снежной горе. XVIII в.

Вьетнамский национальный музей изобразительных искусств. Ханой, Вьетнам

Есть, правда, и другая версия событий (в буддизме, как в большой библиотеке, достаточно сюжетов в самых разных жанрах). Суджата Нанди, взрослая девушка на выданье, услышала разговоры о необыкновенном баньяне на берегу Неранджары. Стоит, мол, помолиться божеству этого дерева, как оно исполнит самые заветные желания. Взамен она обещала подносить ежегодно некое количество золота (монахи настаивают на 100 000 кусочков, но мы имеем дело все-таки не с наследницей махараджи, а с деревенской девушкой). Дерево свою роль выполнило – Суджата нашла мужа, у них родился сын. Как-то раз она решила в качестве ежегодного подношения принести в золотой миске оговоренного объема (скажем так) вкусной молочной каши.

Каково было ее удивление, когда под деревом она встретила странное существо, то ли человека, то ли нет – слишком призрачный и необычный был у него вид. Видимо, это дух дерева, решила Суджата и отдала ему чашку с кашей, которую тот с удовольствием съел. А потом, озаренный недавно открывшимся знанием (см. выше), Сиддхартха (это был он) начал семинедельную (49 дней) медитацию, усевшись в позе лотоса. И вот тут-то к нему подкрался коварный враг…

Бог-неприятность

В буддийской мифологии Мара (на санскрите «смерть») – божество смерти и страдания, а также демон-искуситель, сбивающий праведников с пути истинного. Он демонстрирует притягательность мирских искушений или представляет негативное в положительном свете. Мара олицетворяет отсутствие искренности и гибель духовного начала. Тем не менее ранние буддисты воспринимали Мару не как всесильное божество зла, а скорее как раздражающее препятствие. Во многих легендах, где Мара сталкивается с Буддой, присутствует явная ирония.

Мара твердо решил не допустить просветления Гаутамы и наслал на него легион демонов в обличьях людей, зверей, монстров, которые корчили рожи, пускали газы, рубили и кололи оружием, метали стрелы. Однако от сиявшего ореолом Сиддхартхи все отскакивало и возвращалось самим нападавшим. Затем его искушали три дочери Мары – Похоть, Услада и Страсть (вели они себя соответственно своим именам). Однако будущий Будда