Украина против Донбасса. Война идентичностей - Евгений Вадимович Рябинин

В это же время проводятся различные курсы по истории Южной Руси. Один из ее лекторов, некий Василенко поучал курсистов, что «для всей исторической территории украинского народа в настоящее время входит в употребление название Украина, это – с одной стороны, с другой – он уверяет, что по имени территории удобнее и правильнее и самый народ, который творил на ней свою историю и представлял из себя одно этнографическое целое, называть украинским»[85]. Таким образом, данный лектор мало того, что поддерживает искуственность названия Украина, так он еще и предлагает все население южнороссийских земель называть украинцами. О геополитической важности создания «украинского народа» в 1907 г. в своей статье пишет польский историк К. Сроковский и отмечает, что «национальное развитие южнорусов будет всегда на почве русского государства элементом децентрализованным, а следовательно, ослабляющим сосредоточение сил России… а все, что ослабляет моего врага, – полезно и желательно»[86]. Но больше всего в русофобской политике преуспела Австрия на территории Галичины. Еще в XIX в., после Берлинского конгресса 1878 г. Австрия и Германия заключили тайный договор против России, и Австрия принялась искоренять в своих восточных областях «русскую опасность». Вскоре были арестованы редакторы всех (шести) русских газет во Львове и тысячи крестьян и чиновников по всей Галиции. Митрополит Иосиф и многие русские деятели изгнаны, другие – лишены должностей. В 1911 г. стала известной информация о предполагаемом вступлении австрийских войск в Южную Россию, о занятии ими Киева и Одессы для создания независимой Украины. В том же году прошли переговоры графа А. Шептицкого с австрийским кабинетом относительно ряда новых уступок украинской партии в Галичине. «Австрийское правительство, – гласит телеграмма, – надеется путем искусственного подъема украинского движения в Галиции вызвать и в Южной России национальный украинский сепаратизм и создать там в случае надобности даже революционные осложнения»[87]. Если студенты хотели продолжать обучаться в семинарии (в Черновцах), они обязаны были дать следующее обязательство: «Заявляю, что отрекаюсь от русской народности, что отныне не буду называть себя русским, лишь украинцем и только украинцем».

Учитывая геополитическое противостояние с Российской империей, одним из основных противников была Австро-Венгрия, которой удалось заложить конфликтный потенциал на несколько десятилетий вперед, а, возможно, и столетий, применяя подход социальной инженерии. Так, была создана албанская нация, которая была вбита географическим клином между Сербией и Грецией; были придуманы флаг, гимн, история, а главным героем албанцев является сербский рыцарь Скендерберг, который воевал против Османской империи. То есть православный серб является героем албанских мусульман, а Бандера является героем современных украинцев, который поддерживал Гитлера, главной задачей которого было уничтожение не только евреев и цыган, но и славян. Все это свидетельствет о том, что современное население Украины не интересуется и не знает элементарных моментов своей истории. Для украинцев главное – антирусские, антироссийские нарративы.

Русофобскую деятельность Австро-Венгрия проводила и на окраиных территориях Российской империи, что впоследствии стало называться Украиной и Беларусью. Что касается Беларуси, здесь большую роль сыграла Польша, которая придумала БЧБ-флаг. Как мы знаем, это флаг, состоящий из трех полос – двух белых и одной красной, и если убрать одну бедую полоску, получится польский флаг, а БЧБ был флагом одного польского магната, т. е. в этом контексте даже ничего не нужно было менять. Таким образом навязываются символы и скрепляют население пограничных регионов соседствующих стран.

В работе Д. Парфирьева[88] есть достаточно интересная информация о том, как Вена проводила процесс национальной инженерии на окраинах Российской империи. По его мнению, речь идет «о национальном, а не националистическом движении – об организованной попытке обрести атрибуты полноценной нации. Средством, с помощью которого украинское движение расширяло влияние среди населения, была национальная мобилизация. Главной мишенью украинского движения в Австро-Венгрии были русинские крестьяне».

По мнению Д. Парфирьева, советские ученые, а также современные украинские ученые и некоторые западные историки называют украинцами все восточнославянское население Галиции и Буковины в 1914–1918 гг. Однако не все русины считали себя украинцами. И в литературе можно проследить, как этноним «русины (руськие)» вытеснялся этнонимом «украинцы». Сами автохтоны Галиции и Буковины называли себя «русинами», а в официальных документах на немецком языке именовались «рутенами» (die Ruthenen). К концу XIX в. этноним «украинцы» стал превалировать в среде русинской интеллигенции. Если у русинов Закарпатья украинская идентификация почти не была распространена, то в Галиции и на Буковине к началу XX в. украинские деятели уже объединились в политические партии и избирались в австрийский парламент и местные представительные органы[89]. Во второй половине XIX в. среди русинов Галиции зародилось два политических течения – русофильское и народовское. Русофилы считали галицийских русинов частью большого русского народа, проживающего на территории от Карпат до Урала, а народовцев – частью единого украинского народа на территории от Карпат до Кавказа. Костяк русофильского лагеря составляли греко-католические священники и люди консервативных взглядов. Среди народовцев поначалу преобладали студенты, гимназисты и семинаристы. Русофилы не желали брать за основу литературного языка «народный» диалект и использовали в печати так называемое «язычие» – церковнославянский язык с примесью польских, русских и «своих» слов. Народовцы стремились создать литературный язык на основе крестьянского просторечия. Во Львове они основали общество «Просвита» и «Общество имени Т. Шевченко». Кроме того в то время была идея о том, что украинская нация должна была формироваться не на этнической, а на конфессиональной основе[90].

В середине XIX в. слово «украинец» применительно к галицийским русинам употреблялось в основном не в этническом, а в партийно-политическом значении – как синоним понятия «украинофил». Одним из первых «украинцами» в этническом смысле галичан назвал М. Драгоманов. Это значение было подхвачено галицийскими народовцами и прижилось в галицийской и буковинской печати. Несмотря на активность народовцев, украинская идентификация распространялась не быстро. Еще в 1880-х годах в частном письме один из народовских деятелей признавал, что «национально-сознательными» можно назвать около сотни русинов, а остальные считают Украину чем-то чуждым». В предвоенные годы процесс ускорился. Ведь в 1914 г., по сравнению с 1895 г., число членов «Просвиты» увеличилось в пять раз, а количество читален – более чем в сто раз. В некоторых районах Галиции, в частности, в Лемковщине, русофилы опережали конкурентов по популярности и называли этот район «доблестной русской окраиной».

Переход категории «украинец» из политической плоскости в этническую отметился промежуточной формулировкой «русин-украинец». В 1914 г. русинская идентификация продолжала превалировать: в 1910–1911 учебном году из студентов греко-каталического вероисповедания 58 % указали, что их родной язык – русинский, вариант украинский предпочли 20 %, русинско-украинский – 11 %, русский – 11 %[91].