Совращенный поселянин. Жизнь отца моего - Никола Ретиф де ла Бретонн

Дважды мадемуазель Манон просила меня с ней погулять и я с удовольствием сопровождал ее, поддерживая под руку. Сегодня, перед тем как выйти из-за стола, госпожа Парангон дала мне спешное поручение; я тотчас же вскочил — так мне не терпелось угодить ей. Вернувшись, я застал ее одну; она встретила меня приветливо и весело и спросила, не составлю ли я ей компанию, так как выходить она не собирается, Я покраснел и пробормотал нечто невнятное, чего ни она, ни сам я не поняли; я был вне себя — так польстили мне ее слова! Она села, усадила меня рядом и подала мне книгу, которую просила почитать. Только я приступил к чтению, как вошла Тьенетта и тоже села рядом с хозяйкой, чтобы слушать. Я не мог не подумать: «Как же госпожа Парангон, столь добродетельная женщина, зная эту девушку, не прогонит ее? Почему она терпит ее возле себя? Хорошо быть доброй, но, думается, не следует быть слабой и потакать пороку». Книга, которую мне дали, называется «Письма маркиза де Розеля». Я читал быстро; казалось, все, что говорит автор, он почерпнул в моем сердце. Но как же я был изумлен, узнав, что Леонора — обманщица! Я украдкой взглянул на Тьенетту. На середине первой части меня просили остановиться. Мы стали обсуждать прочитанное: госпожа Парангон высказала самые возвышенные и тонкие чувства; к удивлению моему Тьенетта осмеливалась вторить своей хозяйке; у нее хватало дерзости изливаться в чувствах, которые я счел бы не менее возвышенными, не знай я ее. В конце концов, не помню уже в связи с чем, она заговорила об Эдмэ: она разузнала, кто эта милая девушка, и я сейчас поделюсь с тобой этими сведениями.

Эдмэ Сервинье — дочь состоятельного виноградаря, который может дать своим двум дочерям довольно богатое приданое. Младшая (красавица) получила гораздо лучшее образование, чем ее сестра, ибо с шести лет до пятнадцатилетнего возраста воспитывалась у монахинь общины Провидения. Этим и объясняется, что она живет весьма замкнуто и неохотно принимает участие в играх и развлечениях сверстниц, а когда участвует, то всегда просит удалить из компании знакомых молодых людей, потому что они несносны ей своей грубостью. Эта девушка образованна, искусна во всех видах рукоделия и ничем не стала бы выделяться в порядочном обществе (как здесь выражаются, имея в виду богачей); зато среди молодежи своего круга она сильно выделяется, что, пожалуй, невыгодно для нее самой (как заметила Тьенетта) и вынуждает ее вести довольно унылый образ жизни. Ей нужен бы человек, который был бы ей под пару.

Правда, братец, — это очаровательная девушка и я очень сожалею, что приходится от нее отказаться. Я еще некоторое время поразмыслю, чтобы потом не раскаиваться, да и ты противник поспешности в этом вопросе.

Передай мой почтительный поклон батюшке и матушке, и т. д.

ПИСЬМО XX

ОТ ТОГО ЖЕ К ТОМУ ЖЕ

Кто такой д'Аррас? Странная беседа с девушкой

Вчера, любезный Пьер, я больше двух часов гулял с добрым монахом, о котором тебе уже говорил. Не могу тебе описать, как он был со мною мил; мы, кажется, подружились на всю жизнь, он меня многократно уверял в этом. Он не из числа тех щепетильных благочестивых людей, которые против любых удовольствий и никогда не отклоняются от намеченного пути; он допускает развлечения и сам не прочь принять участие в благопристойной компании. Так, после прогулки мы закусили в монастырском саду в обществе двух-трех его друзей и нескольких монахов, приглашенных отцом д’Аррасом, когда они проходили мимо нас. В обители его весьма уважают, и духовные наставники предоставляют ему полную свободу. Он из хорошей семьи, располагает порядочной пенсией, которую аккуратно выплачивает ему его единственная сестра, богатая женщина; он употребляет эти деньги лишь на то, чтобы заслужить всеобщую любовь; поэтому двери лучших домов города всегда для него открыты, а это немалое доказательство его достоинств. Он сказал, что хочет заняться моим развитием и познакомить меня с хорошими людьми. Как видишь, для меня большое счастье, что я ему понравился. Госпожа Парангон, с которой он говорил обо мне, по-видимому, довольна, что я сошелся с человеком, который может стать моим добрым советчиком.

Я как никогда колеблюсь между мадемуазель Манон и милой Эдмэ. Одна мне больше по сердцу, другая больше подходит для моего продвижения в обществе. Вторая выказывает мне все больше внимания и даже так откровенно говорила со мною, что у меня есть основания предполагать, не поддаваясь самообольщению, что мысли ее заняты мною. Я не должен, да и не хочу, мой друг, что-либо скрывать от тебя.

Вчера господин Парангон повез жену обедать в город. Перед отъездом он велел Тьенетте попросить мадемуазель Манон, если та придет, чтобы она побыла у нас и поужинала в моем обществе. И действительно, расставшись с отцом д’Аррасом, я застал мадемуазель Манон у нас. Она, смеясь, сказала, что ждет меня с великим нетерпением, что уже семь часов, и она боялась, что я не вернусь домой, а буду ужинать, как оба мои товарища, где-нибудь в другом месте. Она добавила, что перед тем как сесть за стол, хочет пройтись по саду и протянула мне руку, чтобы я проводил ее. Смеркалось. Сначала мы на ходу беседовали о безразличных вещах; мы обошли несколько аллей, потом мадемуазель Манон присела на газон, я поместился рядом с нею и между нами произошел следующий разговор: — Какое сегодня ясное небо! Я не помню такой прекрасной осени. — Да, мадемуазель, погода восхитительная. — Звезды, кажется, горят ярче, живее обычного. — Да, мадемуазель. — Да, мадемуазель! А знаете ли, сударь, — вы отвечаете не особенно ловко. Вам невдомек, что я жду комплимента? Или вы не умеете их говорить? — Простите, мадемуазель, — умею. Вот, например, когда вы стали говорить о том, как прекрасны звезды, я хотел сказать... — Что сказать? — Сказать... — Так что же? — Что ваши глаза сияют еще ярче и еще ласковее, чем звезды. — Правда? Вы так подумали? — Правда, мадемуазель. Но я не решался. — Но такие вещи всегда говорят, особенно с глазу на глаз. Их говорят очень просто... Когда беседуешь без свидетелей, можно сказать еще очень многое... Я хотела бы служить вам наперсницей. Давайте, откроем друг другу наши маленькие тайны. Но только откровенно. Я не хочу ничего от вас скрывать, однако с условием, что и вы мне все расскажите. Любили ли