Малышка от отца жениха - Анна Лапина

— Ну да, — киваю.

— Слушай, а если бы мама тогда не умерла, то ваш ребёнок родился бы больным, да?

— Да, — киваю и виновато опускаю глаза. — Прости.

— Мама поэтому на сохранении лежала? — копает он всё глубже и глубже, подбираясь к тому, что я от него скрывал по просьбе Олеси. Она боялась, что он возненавидит меня и оттолкнёт. Не позволит мне быть с ним рядом. Он ведь гордый — в неё.

Правда могла лишить его единственного родного человека, а меня — сына.

— Вероятность родить здорового ребёнка тоже была, Олег, — всё же признаюсь ему, открывая правду на свою надежду. — Мы не могли знать наверняка. Твоя мама была здорова, и её гены могли передаться ребёнку. В общем, мы ждали, пока малыш родится, и тогда узнали бы.

Если бы мы просто ждали…

— Ясно, — вздыхает Олег и обнимает меня, словно это мне его утешение нужно, а не ему моё. — Это всё, что я хотел узнать. Пойдём к Маше? Мы должны её поддержать, пап. Её ребёнок болен. Она пусть и кажется сильной, но ранимая очень.

— Ты иди, — хлопаю его по плечу. — Мне нужно ещё оформить кое-какие бумаги по оплате и попросить, чтобы они по всем вопросам финансовым ко мне обращались. Я подойду к вам позже. Хорошо?

— Ладно! И спасибо тебе ещё раз за то, что помогаешь, даже несмотря на то что Маша тебе не нравится, — благодарит меня с улыбкой. — Мама бы гордилась тобой. Знай об этом.

Мария

— Постельное бельё для девочки своё будет или могу принести наше? — интересуется медсестра, закончив с моей подушкой и кратким инструктажем.

— Родители сейчас привезут. Я сама всё застелю, — отвечаю ей. — Не переживайте. Спасибо, что мою застелили. С дочерью на руках это неудобно было бы.

— Уборка в палате у нас с восьми до девяти утра, пока детки с родителями на процедурах. Но в случае чего нажимаете сюда, — указывает на две кнопки над кроватью. — Одна вызывает врача, а вторая — меня или мою сменщицу. И там мы уже с уборщицей договоримся. Хорошо? — одаривает меня широкой улыбкой.

— Поняла.

— Остальное я вам всё, в принципе, объяснила, — оглядывается вокруг в поисках чего-то, но не находит. — В случае чего вы знаете, как меня позвать.

— Спасибо, — провожаю её взглядом и опускаю Элю на свою кровать.

Дочери явно стало легче после укола, который ей сделал Царёв. Улыбается теперь и даже кажется обычной. Здоровой. Без всех этих ужасных, пугающих диагнозов.

— Уже всё? — Олег аккуратно входит в палату и первым же делом обращает внимание на малышку. Не на меня, а на мою дочь. Порой я даже ревную. — Эля, куколка, медвежонок мой! Ползаем уже? — опускается рядом с ней и кидает печальный взгляд на окно. — Твои чувства мне понятны, Эля. Я когда здесь лежал, тоже о побеге думал. Но не в первый день. Ты меня обыграла, — признаётся он ей, а она, увидев его, хохотать начинает и тянется к нему.

— Не так уж здесь и плохо, — говорю ему. — Вон какие приветливые врачи и медсестры.

— Они тебе приятны, пока твоя попа первый укол не почувствует, — кривится в мою сторону. — Я как представлю, что эту маленькую попу, — касается подгузника на Эле, — будут колоть, даже хочется украсть её из больницы. Ну куда там укол ставить?! Крошечка, а не попка, — жалуется мне. — Моя сладкая булочка, — целует её ещё, заставляя моё материнское сердце трепетать от умиления.

— Ома, — отвечает ему Эля и, как только он тянется, чтобы чмокнуть её в щёчку, она кусает его за подбородок. А отпустив, смеётся так, будто это самое смешное в её жизни.

Молча наблюдаю за этими двумя, что играют и даже ворчат друг на друга. Олег ещё ругается на неё шутя, а она на него обрушивает весь свой словарный запас, смешивая всё в одну кучу и гневно причитая.

У него обязательно должен быть ребёнок! Иначе это самая большая несправедливость на свете.

Он говорил, у него есть одна попытка? После того как ситуация с Элей образуется, мы обязательно ей воспользуемся. Пойдём к лучшим врачам, и они подарят ему ещё шансы.

Но захочет ли он попытаться со мной, когда узнает правду?..

— Олег, мне нужно тебе кое-что сказать, — дёргаю его за ногу и заставляю отвлечься от моей дочери.

— Что? — отзывается, сев напротив меня, но продолжая заботливо придерживать Элю за ногу. Чтобы не уползла и не упала.

— Я понимаю, что должна была тебе сказать это раньше, — беру его вторую руку. — И обманывала тебя столько времени. Но я очень боялась за наши отношения. Сейчас я понимаю, что ты должен знать.

— Что знать?

— О том, кто отец Эли.

Матвей

Подписываю необходимые документы и поднимаюсь наверх, на этаж, где палата Маши и Эли. С документацией остался всего один нерешенный вопрос, но его лучше решить Олегу.

Мне же нужно поговорить с Машей. С матерью моей дочери, чёрт возьми! Моей дочери!

В голове не укладывается!

Номер палаты я запомнил сразу же, как только Саша его назвал. Поэтому найти ее не составляет труда. В этой клинике на каждом этаже своё отделение, но расположение и нумерация одна и та же. Я же здесь частый гость.

— К вам можно? — интересуюсь у ребят и, не дожидаясь ответа, вхожу. — Я вам, надеюсь, не помешал? — спрашиваю, заметив напряженное лицо Маши и то, как она держит Олега за руку. Будто боится, что он сбежит.

— Не волнуйся, отец. Мы после с Машей договорим, — кидает мне сын и касается Лебедевой. — Мне плевать, кто он. Честно! Всё будет хорошо, потому что я с тобой рядом. Мы все с тобой рядом. Даже мой отец, несмотря на то что тот ещё ворчун, — подбадривает свою девушку.

— Олег, тебе нужно спуститься на ресепшен и заполнить пропускной список для Маши, — говорю и прохожу в палату. — Вписать все имена, кто без ограничений сможет навещать их. Впиши себя, родителей Марии и двух подруг. Ограничение на посещения безграничные — всего пять человек.

— Я тогда Кристину и Рустама запишу? — предлагает он, и Маша кивает. — Маша, я быстро! Не скучайте, мои конфетки, — отзывается он и, встав, уходит, предварительно поцеловав вначале свою невесту, а затем и мою дочь в ножку.

Пытаюсь скрыть свою ревность за приветливой улыбкой, но эти картины меня начинают раздражать. Особенно то, что он целует Элю, а